В конце марта 1988 года начальника штаба батальона, майора Панченко К.А. назначили командиром батальона охраны штаба 40-й армии. Должность начальника штаба оказалась вакантной. Все военнослужащие батальона были уверены, что на эту должность назначат нашего ротного, старшего лейтенанта Сергея Ефимкина. Это ожидание выглядело вполне логичным и оправданным. За полтора года службы в Афганистане, под командованием Сергея, сначала первая, а затем и вторая роты батальона стали на порядок лучше по всем показателям. Среди офицеров батальона это была самая достойная кандидатура, но где-то на более высоком уровне так не считали, поэтому с перемещениями пришлось повременить. Сергею прямым текстом было заявлено, что начальником штаба нашего батальона он не будет и свою службу в Афганистане до замены продолжит в своем родном подразделении.
На период отсутствия начальника штаба, Сергей категорически отклонил возможность исполнять обязанности НШ. По его предложению, мне представилась такая возможность, в течение неопределенного количества времени попрактиковаться в этой должности. Меня срочно отозвали из расположения заставы третьего взвода, и со своими скромными пожитками я переехал через овраг в управление батальона.
С первых минут пребывания в батальоне, я почувствовал разницу в условиях проживания. Меня поселили в комнату «старого» НШ, с кондиционером. А это в Афганистане большое дело, которое не требует дополнительных пояснений… При пятидесятиградусной жаре на улице, находясь в комнате, я мог и замерзнуть.
Я с головой окунулся в работу начальника штаба, начав с изучения текущей документации. Каждый день приходили приказы, директивы и кодограммы из штаба 40-й армии. На еженедельных совещаниях офицеров и прапорщиков батальона мне приходилось доводить руководящие документы до всех военнослужащих. Главной и неотъемлемой частью моей работы была организация и контроль боевой подготовки и службы войск во всех подразделениях батальона. Мы с командиром батальона, по очереди, совершали объезды по нашим заставам. Я, в основном, ездил по заставам третьей роты и миномётной батареи. Проезжая по заставам других подразделений и внимательно изучая особенности несения службы, не замыленным взглядом, я видел недостатки и, исходя из опыта службы в своей второй роте, ненавязчиво подсказывал командирам, что необходимо сделать для более качественного выполнения возложенных на всех нас задач.
При посещении миномётной батареи, мне нравилось, как всё у них устроено. В 1986 году миномётчики вошли в состав батальона и в чистом поле самостоятельно построили все помещения на своей заставе. Каждый офицер, сержант и солдат знали свои задачи и чётко действовали, согласно боевому расчёту. На заставе был почти идеальный порядок.
В третьей роте, которая располагалась на трёх заставах второго полукольца охраны аэродрома Кундуз, были нюансы. Удаленность от «цивилизации» накладывала свой отпечаток и на офицеров и на бойцов, поэтому было ощущение, что они немного диковаты, и каждое появление нового для них человека воспринималось ими как нечто особенное. Я видел, как они ловили каждое моё слово, потому что для них я был другим, непривычным человеком.
