Я пишу тебе снова письмо,
Мой дружище. Послушай совета.
Не люби ты её, плюнь на это.
Её сердце давно умерло.
Говоришь я не прав. Может быть.
А я с духами тут разбираюсь.
Я в горах как всегда задыхаюсь.
Очень жарко, и хочется пить.
Да влюбись ты в другую… опять
Моджахеды меня донимают.
Дальше пропасть, прижаты мы к краю.
Всех патронов осталось штук пять.
Говоришь, что нет сил разлюбить.
Что она твоё счастье и горе…
Надоели проклятые горы!
Вот он снайпер, его б пристрелить!
Всё твердишь, что не надо другую…
Вот сумел он меня обойти,
Это снайпер… и пуля в груди.
И в твоей, я смотрю, тоже пуля.
Я пишу тебе в мыслях письмо,
Мой дружище. Послушай совета.
Моя песня теперь уже спета.
Ты живи, и люби всем назло.
Я пишу тебе снова письмо,
Мой дружище. Послушай совета.
Не люби ты её, плюнь на это.
Её сердце давно умерло.
Говоришь я не прав. Может быть.
А я с духами тут разбираюсь.
Я в горах как всегда задыхаюсь.
Очень жарко, и хочется пить.
Да влюбись ты в другую… опять
Моджахеды меня донимают.
Дальше пропасть, прижаты мы к краю.
Всех патронов осталось штук пять.
Говоришь, что нет сил разлюбить.
Что она твоё счастье и горе…
Надоели проклятые горы!
Вот он снайпер, его б пристрелить!
Всё твердишь, что не надо другую…
Вот сумел он меня обойти,
Это снайпер… и пуля в груди.
И в твоей, я смотрю, тоже пуля.
Я пишу тебе в мыслях письмо,
Мой дружище. Послушай совета.
Моя песня теперь уже спета.
Ты живи, и люби всем назло.