Естественное желание.
(Из впечатлений юности Феди Недоезжающего)
В прекрасный летний выходной день Федя решил прошвырнуться по центру. Был шанс и цепануть кого-нибудь; деньги на мороженое, кино и кукурузные хлопья были.
На Тверской почувствовал резкое напряжение в органах выделения. Огляделся. Федя готов был даже заплатить, что было для него неожиданным, но было некому. Эра Макдональдсов и их блинчиковых клонов еще не наступило, из общественных заведений по близости был только мажорный ресторан.
«Молоко дурацкое! Это ты – дурак. Кто же после каши колбасу лопает?!»
Вошел в пугающее своей пафосностью заведение. Показалось, что швейцар посмотрел надменно. Официантки у входа в зеркальный зал коллективно над чем то ржали. Федя себя убедил, что смеются над его мешковидными брюками, старыми кроссовками и белой рубашкой в голубую полоску (цвета Динамо и Аргентины). Злопыхатели, болельщики ЦСКА и Спартака называли рубашку пижамной.
«Сразу спрашивать нельзя, выгонят, возьму чего-нибудь, и буду в полном праве».
Сел за столик с белоснежной скатертью, блестящей от чистоты посуды, крахмальными салфетками, и даже букетом цветов. Но Феде было не до красоты, по понятным причинам, он сидел как на иголках.
«Возьму кофе».
В фильмах герои, придя в ресторан, обычно брали кофе.
Подошла официантка.
- Слушаю вас, заказывайте.
Густо намазанная фея взяла ручку и блокнот с таким видом, как будто собиралась писать роман.
- Кофе.
- С молоком, сливками?
- Простой, и без сахара.
Официантка записала, и посмотрела ободряюще; валяй мол дальше, не стесняйся.
Чтобы не показаться смешным, Федя не брал меню, и действовал наудачу.
- Бутерброд… ссс с сыром.
- С сыыыром… и?
- И салат, и все!
- Оливье, греческий, лобио, овощной…
- Вот, вот… овощной.
«Хоть бы хватило, а в метро и так пролезу».
Но больше Федю волновало другое.
- А где у вас...
- Еще что-нибудь?
-Нет, ничего… я подумаю… может потом…
Зашла девушка в спортивном костюме.
«Во, дает!»
- Прошу прощения, а где у вас туалет?
- Вон туда, прямо, потом налево.
Так просто! И Федя пошел в указанном направлении. Через двадцать минут он сидел за столом, пил нелюбимый кофе, закусывая бутербродом. Кусок хлеба был тонкий, отчего бутерброд казался невкусным.
«Что им хлеба жалко? Да не, это так по понту».
Салат был хуже, чем в столовой, но съел из принципа.
До этого он трясущимися руками развернул меню и с облегчением, почти как в специализированном помещении, убедился, что денег хватает, даже на метро остается.
«Поеду как честный».
Но не получилось. После ресторана атаковал голод, и пришлось купить пирожок.