Пять вооруженных мужчин подошли к берегу пустынного лимана. Старший - худощавый, лобастый, с крохотными усиками указал на полуразрушенное строение, остатки помещичьей экономии, и спросил:
- Ну, як воно тут! Подходяще?
Так над соленым лиманом неподалеку от Ахтарей родилась коммуна «Красный боец» — один из первых островков колхозного движения на Кубани.
А шел двадцать первый год...
Вокруг гуляли банды.
Но из Брыньковской, Ольгинской, Приморско-Ахтарской, из ближних и дальних станиц и хуторов к пятерым основателям коммуны двинули новобранцы.
Шли налегке. Являлся молодец в порванной свитке, с заплатами на коленях, в об: мотках, и председатель Петр Степанович Тамаровский, тот самый, что спрашивал: «Як воно тут?», — диктовал оторопевшему счетоводу:
- Ану, записывай коммунара! Шо? Який у него паевой взнос? Кгм, - оглядывал он хлопца, - який же у батрака может быть взнос? Пиши так: паевой взнос — руки.
В двадцать четвертом году коммуна получила первый трактор, к началу сплошной коллективизации здесь уже отстроился городок, и зашумела о «Красном бойце» громкая слава.
Мне выпало счастье видеть Петра Тамаровского в середине тридцатых годов, на совещании в Ростове.
Председатель только что явился со второго Всесоюзного съезда колхозников-ударников. Подвижный, веселый, с хитрецой в холодноватых серых глазах, он говорил с дружками-председателями, а сам все поглядывал за окно: там звенела капелью весна.
Потом из газет можно было узнать о каждом шаге «Красного бойца» и его председателя: построили школу, соорудили кирпичный завод... и после войны так: первыми на Кубани восстановили хозяйство, забогатели, при стечении сотен гостей отпраздновали двадцатипятилетие...
И уже наехали кинооператоры, чтобы снимать фильм о колхозе-миллионере;
и он был отснят, этот фильм, только вы не увидите в нем основателя қолхоза.
Апрельским утром сорок восьмого года Петр Тамаровский на ходу рухнул со ступенек с остановившимся сердцем...
А на другой день было объявлено: «Красный боец» переименовывается в колхоз имени Тамаровского.
И все. Отгремела слава лучшего колхоза Кубани.
И дошло до того, что в районной газете порой можно было встретить неожиданные строчки: «Колхоз имени Тамаровского отстает... срывает... не выполняет...»
А мне как раз пришлось побывать в старейших колхозах Юга: в «Коммунистическом маяке» у А. В. Чухно, в «Пролетарской воле» у С. В. Луценко.
Ветераны эти — ровесники «Красного бойца» — гремели, задавали тон. И с болью думалось: да неужели старый «Красный боец» навсегда выпал из славной шеренги?
... Зима пятьдесят пятого года. В краснодарском театре идет совещание. Сидят пожилые, солидные председатели кубанских колхозов. Председатель крайисполкома объявляет притихшему залу:
— Слово предоставляется председателю колхоза имени Тамаровского Лидии Петровне Тамаровской.
И гул проносится по залу, и сотни взглядов устремляются к молодой крупной светловолосой женщине, что торопливо шагает к трибуне.
И мой сосед А. Ф. Пернакий, один из старейших председателей, шепчет ласково:
- Ишь ты, дочка...
- Наследница! - роняет кто-то, а ну, послухаем... Батько тут ого как выступал!.. Что она скажет? А с трибуны уже звучит уверенное:
...По надою молока на колхоз занял пятое место в крае, но знайте, что это не устраивает нас, товарищи...
... В детстве она пережила страшную травму.
Резвилась в лимане, ныряла, ловила на дне бычков, и окунь, пронесшись мимо, черкнул костяным шипом по ее открытым глазам. Она все-таки поймала разбойника, вынырнула, но не увидела света.
Полгода полной слепоты! А в Октябрьский праздник Лида спала на балконе, и внизу грянул оркестр - вот оно, предсказанное профессором потрясение, - мгновенно она увидела небо и флаг над головой... Но еще долго лежала.
И, может, потому Лида казалась старше товарок: серьезная, мечтательная, замкнутая.
Подружки звали ее «Тургеневской барышней». Собиралась «барышня» в медицинский институт, рассчитывала навсегда перебраться в город. Но в ее планы властно вмешался отец.
Это было удивительно, Петр Степанович вовсе не неволил младших дочерей: учитесь, где хотите, - а старшей объявил грубовато и категорично:
- Глупости — твоя медицина! Хватит и без тебя докторов. В город? Все вы в город. А тут кто? Хома неписьменный? Никаких балачек!
Езжай в агрономический. Не любишь? Полюбишь! Вот-вот, возвернешься до дому, тут будешь жить. Поняла?
Почему он так настаивал? Может, разглядел в «барышне» то, что тогда не примечали другие, — крутой характерец, так и нужный земледельцу?
А он был, был, этот характерец!.. Поехала все-таки в нелюбимый институт, но тотчас же тайком от домашних поступила еще и в заочный финансово-экономический.
Нате вам! Не врачом, так финансистом, а агрономом не буду.
Нe выйдет по-вашему! И тянула два института и, крадучись, ездила в Москву на сессии заочников и денег не просила на поездку:
приезжала сдавать экзамены - поступала уборщицей...
продолжение следует