«Знаешь, чего заслуживают гули? – рассуждает следователь ККГ. – Только одного. Смерти». А потому грядёт «самая настоящая последняя битва»...
Я исполню мечту отца. И если встречу Сову, то обязательно убью его.
И бились они.
И была кровь.
И живые завидовали мёртвым.
Даже и не знаешь, что тут ещё добавить. Седьмой том «Токийского гуля» напрямую наследует четвёртому – это одна сплошная бойня. С прологом, эпилогом и несколькими флешбэками, но в целом – махач, махач, только махач. Это такой «Рейд» в мире манги (ну или «Джон Уик», если хотите): грандиозный экшен-эпос, рождённый боями местного значения.
– Скажите… Это и правда конец? Неужели… ничего нельзя сделать?..
– Если ты отправишься туда, то погибнешь. Шансы спасти их практически равны нулю.
На сей раз цель Комитета контрмер против гулей – кафе «Антейку», то самое, с которого некогда всё и началось. Согласно оперативным данным, именно там засела Одноглазая Сова, чей рейтинг угрозы после недавних событий вновь заметно повысился. Чтобы раз и навсегда опровергнуть панические умонастроения – мол, «ККГ, оказывается, бессилен перед сокрушительной мощью Совы», «Да разве с ним вообще можно справиться?» – для ликвидации врага разработана масштабная операция. Согласно сложившейся традиции все её участники пишут завещания – и перекрывают весь 20-й район, чтобы по окончании сражения отчитаться: «Всего на оцепленной территории было истреблено 99% гулей…»
Вот так привычная жизнь и рушится… Даже оглянуться не успеешь. Конец всегда приходит неожиданно.
На стороне «Антейку» – Демон-Обезьяна и Чёрная Собака, но в основной группе их противников – «сплошь следователи особого ранга»: «Настоящие чудовища. Даже самые кровожадные гули их боятся». И если первые даже способны спасти во время боя так некстати подвернувшуюся старушку («Вот ведь старушенция чёртова!»), то вторые ради достижения поставленной перед ними задачи готовы буквальным образом шагать по трупам, ибо «ликвидация Чёрной Собаки в сотню раз важнее, чем жизнь какой-то старухи, которая и так одной ногой в могиле» («И вообще! Сама виновата, что вовремя не эвакуировалась»).
…Уи попал ему в живот.
Дзюдзо отрубил левую руку.
И наконец, Куроива нанёс свой мощнейший удар…
Ещё немного… и мы его добьём!
А потому вокруг стоит такой отчаянный ор: от «ТАК УМРИ ЖЕ ПРЯМО ЗДЕСЬ И СЕЙЧА-А-А-А-А-А-А-А-А-А А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АС!!!» с его двадцатью четырьмя «А» на 130-й странице – до семидесяти девяти «А» на странице 267 («Мы что, по-твоему, в манге? Не можешь сражаться без этих твоих воплей?»), а затем и до крика любимого нами Канэки (прозываемого людьми то Сколопендрой, то Глазной Повязкой), занявшего тремястами сорока двумя «А» всю 335-ю полосу!!!
Бедный, бедный… Канэки-кун. Тебе пришлось стать сильным, чтобы справиться со всей болью, навалившейся на тебя.
Но согласись, Канэки-кун, сильным можно только сочувствовать. Ведь им постоянно приходится сражаться за всех остальных… Прямо как тебе…
Так что даже тот, кто, будучи «слишком сильным противником», в одиночку «способен кардинально изменить расстановку сил», способен тут… Нет, не испугаться… Но напоследок задуматься…
…Мы оба молчали. Он не назвался. Но стоило мне его увидеть – и разрозненные кусочки головоломки будто бы сами собой сложились в готовую картинку… Я тут же понял, кто это…
Кисё Арима.
Мрачный жнец ККГ. Не знающий поражений следователь по делам гулей.
Напротив меня стояла сама Смерть.