Настоящая черная комедия абсурда времен Великой Депрессии и Сухого закона, где столкнулись мошеннический сговор и неопределимая стойкость ирландского алкоголика.
Сложно недооценить роль алкоголя для человечества, но пользу уравновешивает отрицательная сторона, которая породила больше глупостей, чем можно себе представить. Одной из таких глупостей стала история, происходившая почти в самом конце Сухого закона в США.
Майкл Маллой, или Железный Майк, как его запомнит история, был ирландским эмигрантом, жившим в Нью-Йорке. На момент 1933-го года, помимо Сухого закона, бушевала Великая депрессия, и Майкл, как и примерно четверть американцев, был безработным и бездомным. Хоть как-то скрасить угрюмую действительность получалось разве что в подпольных барах, раскиданных по всему городу.
Именно эти трагические обстоятельства привели пропащего ирландца в одно из заведений, которым заведовал Тони Марино. Бутлегер сразу заприметил Маллоя и узнал, что тот не имеет друзей, семьи и постоянной работы, зато часто заходит в подпольный кабак, чтобы выпить. Тогда у Тони родился план, который позволит быстро получить легкую прибыль.
Помимо самого Марино, среди заговорщиков оказался продавец фруктов Дэниел Крисберг, директор похоронного бюро Фрэнк Паска и бармен Джо Мерфи. Они убедили бедолагу Майка представиться братом Мерфи в обмен на бесплатную выпивку в баре и оформить несколько полисов страхования жизни, общая стоимость которых составляла $1 800 (порядка $35 000 сейчас).
Вторая часть плана была куда более зловещей, но в тоже время простой: Майкл Маллой должен был умереть. Однако, загвоздка состояла в том, что умереть он должен был не от насильственной смерти, а от естественных причин. Запрет на алкогольные напитки действовал, и город был наводнен дешевым пойлом, которым запросто можно было отравиться. Поэтому они просто стали наливать Маллою дрянное бухло в надежде, что надолго его не хватит.
Как бы то ни было, тут все пошло по совершенно иному сценарию. Каждый вечер старый ирландец напивался вдрызг хреновым виски, но на следующий день возвращался. Поэтому преступники решили идти дальше и начали в качестве закусок к ядовитому алкоголю подавать не менее убогие продукты: тухлые устрицы, сэндвичи с гнилой рыбой. Потом начали подсыпать металлическую стружку и даже битое стекло.
В ход шел неразбавленный антифриз, но даже это не помогало — ирландца лишь на время вырубало и, выспавшись, он был готов снова выпивать. Позже антифриз заменили скипидаром, смешанным с лошадиным линиментом и крысиным ядом.
Целый месяц Железный Майк наслаждался бесплатными «угощениями», пока преступники не пришли к новому плану. В один из вечеров, когда ирландец отключился, они вывезли его в парк и буквально выкинули на февральский мороз, предварительно несколько раз облив водой. Каково было их удивление, когда уже на следующий вечер жертва заявилась абсолютно здоровой.
Терпение заговорщиков постепенно подходило к концу, поэтому они взяли в долю таксиста Хэрши Грина, чтобы тот переехал ирландца на автомобиле. Брошенного умирать после столкновения с такси Майка нашел полицейский, и уже через несколько недель он снова вернулся в бар и попросил стаканчик.
Наглая живучесть непоколебимого Железного Майка довела жуликов до крайней точки — они решили больше не полагаться на случай и добить бедолагу наверняка. В конце февраля преступники, засунув в рот Маллою шланг, отравили его при помощи светильного и угарного газа. Он умер в течение часа. Подкупленный врач констатировал смерть от лобарной пневмонии, и покойный уехал на кладбище, а заговорщики начали обналичивать страховки.
Но байка о Железном Майке уже распространялась по городу, и в итоге она дошла до ушей полиции, которые эксгумировали тело и отправили на экспертизу. Судмедэксперты обнаружили летальную дозу угарного газа в теле.
Всех заговорщиков в итоге поймали, а таксист и врач заключили сделку со следствием и дали показания в суде против обвиняемых. Мерфи, Марино, Крисберг и Паска летом 34-го были казнены на электрическом стуле, а таксист Хэрши Грин сел в тюрьму пожизненно. Железный Майк, как ни странно, с того света уже не вернулся.
