Женщины в русской литературе — тема большая, сложная и неоднозначная. Все мы помним о «горящих избах» и «скачущих конях», но в таком деле видел представительниц прекрасного пола Некрасов. Совсем другое представление о девушках у Тургенева. Образы, описываемые Иваном Сергеевичем, нельзя рассматривать вне контекста его личной жизни.
Ведь со школьной скамьи мы знаем о его, скорее всего, безответной любви к Полине Виардо, и любовь эта, похоже, носила болезненный характер.
Долгие годы Тургенев жил под одной крышей со своей возлюбленной и её мужем, порою он наблюдал её романы на стороне, вместе с детьми Виардо воспитывал свою дочь от белошвейки Авдотьи Ивановой, но собственной семьёй так и не обзавёлся.
Поэтому и неудивительно, что в его душе и мозгу сложилось весьма своеобразное представление о любви как о фатуме, обречённости, чём-то уничтожающем либо морально, либо физически. Сталкиваясь с этим сильным чувством, герои писателя будто принимают вызов, и если не выдерживают лавину чувств, обычно погибают. Выдержать любовь способны только очень сильные натуры, и у Тургенева это — девушки.
Несмотря на множество людей вокруг него, писатель всю жизнь чувствовал себя одиноким и все переживания изливал в романах, создавая идеальный, по его мнению, образ женщины. И этот новый тип — словно протест писателя против его собственной любовной трагедии, против трагедий сотен других людей.
На первый взгляд, тургеневские девушки вроде бы и отличаются друг от друга, но у всех есть определённые черты, которые и дают возможность объединить их в новый тип женщины в русской литературе.
Если кратко, то тургеневская девушка внешне не всегда красива, но её внутренний мир — цельный и гармоничный, именно этим она и пленяет. Героини Ивана Сергеевича просты и скромны, но это лишь видимость, за которой скрываются сильная воля и стальной характер. Тургеневские девушки склонны к самопожертвованию, но при этом требуют того же и от своих избранников.
Они могут служить одновременно и любимому, и идее, только вот любимые часто оказываются не столь сильными натурами и ломаются под напором нахлынувших чувств, становятся недостойными великой любви неординарной девицы.
Естественно, что девушке подобного склада суждена и необычная судьба. И тогда: Елена идёт на войну («Накануне»), Марианна — в революцию («Новь»), Лиза — в монастырь («Дворянское гнездо»), Наталья — замуж за нелюбимого («Рулин»). В несоответствии мужчины женщине и видит трагедию писатель.
Однако будет несправедливо не отметить критику тургеневских женских образов. Она обрушилась на писателя ещё при его жизни. Например, А.П. Чехов писал:
«Все женщины и девицы Тургенева невыносимы своей деланностью и, простите, фальшью. Лиза, Елена — это не русские девицы, а какие-то пифии, вещающие, изобилующие претензиями не по чину».
А.Н. Островский, у которого был свой идеал дамы, как рассказывали на уроках русской литературы — «луч света в тёмном царстве», конкретно об Асе из одноимённой повести отзывался весьма жёстко: «Золотуха, загнанная внутрь».
Но больнее всех, судя по всему, Тургенева ранил Ф.М. Достоевский. Он не мог простить Ивану Сергеевичу его западничества, и как-то обмолвился, что, живя в Париже, Тургенев не может ничего знать о России, а героев своих романов заимствует из французских.
Правда, под конец жизни Фёдор Михайлович предпринял попытку примирения. На открытии памятника Пушкину Достоевский выступал с речью, в которой назвал Лизу Калитину из «Дворянского гнезда» одним из ярчайших женских образов в русской литературе после Татьяны Лариной.
Как отмечали потом современники:
«Вся зала посмотрела на Тургенева, тот даже взмахнул руками и заволновался; затем закрыл руками лицо и вдруг тихо зарыдал. Достоевский остановился, посмотрел на него, затем опил воды из стакана, стоявшего на кафедре. Несколько секунд длилось молчание; среди общей тишины слышались сдерживаемые всхлипывания Тургенева».
Однако другие утверждают, что если так и было, то это лишь минутная слабость Ивана Сергеевича — с Достоевским он так и не примирился, и даже после его смерти позволял оскорбительные высказывания в его адрес.