В 2000 году зимой я носила невысокие сапожки с опУшкой. Сама по себе обувь была неплоха, но меховая оторочка удручала мой свободолюбивый нрав. Тогда заправлять джинсы в сапоги было немодно, а натянутые поверх меховых голенищ брючки выглядели убого. Поэтому я всю зиму маялась в сарафанах и юбках, с тоской ожидая наступления весны и коротких ботинок. В утро своего 12-летия я начала канючить: – Маааам, ну можно я обую весенние ботинки сегодня? До школы пять минут, я не замёрзну! В своих мечтах я уже гордо вышагивала по школе в джинсах и джинсовой же рубашке мужского кроя, которую обожала. – Февраль-месяц! - мама не желала своей дочери скоропостижной смерти от обморожения нижних конечностей. – В сапогах иди! – Ну маааам! – заныла я своим самым противным голосом. – Я быстро долечу, не успею замерзнуть! Если бы я знала, насколько пророческими станут эти слова... Через минут десять жёстких переговоров с элементами психологического насилия мама сдалась, внутренне прикинув, что с отмороженными