Юрий Петерсон рассказывает о приключениях ВИА "Самоцветы" за рубежом:
- В октябре 1972 года «Самоцветы» выехали в Дрезден на международный фестиваль шлягеров, сопровождая Валентина Дьяконова, который принимал участие в конкурсной программе, - вспоминал Юрий Леонидович. - Первые места заняли чешская певица Надя Урбанкова и венгерская певица Кати Ковач, наша Светлана Резанова завоевала второе место, а Валентин Дьяконов, исполнивший свою «Ивушку», по воле жюри оказался лишь шестым.
Но не это главное. Важнее было то, что «Самоцветы» приняли участие в заключительном фестивальном гала-концерте. Мы работали в первом отделении вместе с Ивицей Шерфези и Геленой Вондрачковой, а второе отделение пел Карел Гот, который был тогда невероятно популярен. Выступление «Самоцветов» произвело полный фурор, и в итоге мы получили приглашение приехать в Берлин, чтобы записать в профессиональной студии несколько своих песен. Мы приехали и записали «Если будем мы вдвоём», «Пойду ль, выйду ль я», «Бросьте монетку, месье и мадам» и «Синицу», которые вышли в ГДР на пластинке-миньоне. Этот диск потом в течение двух лет не покидал верхних строчек немецкого хит-парада. Некоторые из этих записей были изданы и у нас, на «Мелодии».
А на следующий день мы отправились на телевидение, где о «Самоцветах» был снят 40-минутный фильм, в который вошли песни «Верба», «Пойду ль, выйду ль я», «Синица», «Бросьте монетку, месье и мадам», «Горлица» и другие.
Нас поставили в две шеренги лицом друг к другу: солистов напротив инструменталистов. Два раза мы прошли программу, после чего последовала команда: «Стоп! Музыканты свободны! Перерыв! Через двадцать минут начинаем съемку!» Когда перерыв закончился, мы снова вошли в студию и ровно за 45 минут отсняли весь фильм. Я даже представить себе не мог, что возможно снять 45-минутный фильм за 45 минут. У нас это нереально! То вдруг погаснет свет, то отключится камера, то ассистентка режиссера прибежит с крикливым требованием поправить что-либо… А у немцев на съемочной площадке был полный порядок, и все у них получилось. Мы потом посмотрели фильм: все были в полном восторге.
Но чудеса на этом не кончились: немцы нам заплатили 45 тысяч марок на девятерых! Никто, даже Маликов не ожидал, что нам заплатят. Обычно ведь как? «Спасибо, что вы нас сняли!..» А у них – «орднунг»: отработали – получите заработанные деньги.
Маликов каждому из нас роздал по огромной пачке ГДРовских марок. Но проблема заключалась в том, что был уже вечер и съемки еще в самом разгаре, а завтра в шесть утра нам улетать, и было абсолютно понятно, что такие деньжища за оставшееся время потратить невозможно, а везти с собой в Москву - бессмысленно. И тогда кто-то вспомнил, как накануне мы гуляли по огромному универмагу, расположенному рядом с телебашней. И там был безумно длинный и богатый обувной отдел, в котором мы долго облизывались на всяческие «Саламандры». И мы вручили все заработанные деньги нашему звукорежиссеру Лёше Шачневу, который непосредственного участия в съёмках не принимал, и отправили его в тот универмаг. Каждый написал на бумажке, что надо купить, а также - размеры обуви. В основном обувь покупалась в подарок жёнам, по крайней мере, я сделал именно так.
Вернулся Лёша в гостиницу с огромной грудой коробок. Каждому он купил по 36 пар. Это значит, что он приволок с собой из универмага триста с лишним коробок. Каждая была подписана: «Петерсон», «Шачнева», «Маликов»… Но из 36 пар обуви, которые я привез домой, жене ни одна не подошла. Оказалось, что в Европе размеры обуви измеряются по-другому, нежели у нас. Причем, когда мы вновь собрались на репетицию, так было у всех: либо малы, либо велики. А у Маликова несколько пар туфель оказались на одну ногу.
Впрочем, хорошая импортная обувь - это ликвидная вещь. Все эти туфли мы в конце концов продали, и Москва осенью 1972 года нежданно-негаданно обулась в настоящую «Саламандру».
Те три дня в ГДР были окрашены в очень светлые, радостные цвета: мы и выступили хорошо, и в фильме снялись, и диск успели записать. Вот только с магазином не повезло…
