Когда-то я прочёл несколько книг о концлагерях. Наибольшее впечатление на меня произвела книга Вадима Бойко "И если на Земле есть ад". Вадим Бойко сам прошёл через Бухенвальд и Освенцим. И я тогда подумал, что моему поколению повезло: мы не знали этого ада. Но потом, в зрелые годы, понял, что ошибся: то вроде бы благополучное, либеральное, сытое и мирное Общество Потребления, в котором мне пришлось жить, гораздо хуже концлагерей.
Посмотрите на это фото. Маленький мальчик - это я. А рядом со мной - моя сестра Фая. Она моя двоюродная сестра, но мы росли вместе, жили в одной квартире, и я всегда воспринимал её как родную сестру.
Какая добрая, умная, красивая девочка, правда? Она так хорошо училась в школе, что едва не получила медаль.
Так вот, ей сейчас 64 года. Почти всю жизнь она не работала (хотя у неё высшее образование), у неё никогда не было семьи, детей, друзей. Сейчас она доживает свою жизнь совершенно одна, никому не нужная, в крошечной квартирке. Получает социальное пособие. Все её связи с миром и людьми давно разорваны. Мне она тоже не пишет.
Как могло так случиться? Её родители - очень добрые люди. А Фая у них одна. У неё была отдельная комната (хотя в трёхкомнатной квартире жили 6 человек). Когда маме казалось, что Фая плохо ест, ей покупали красную икру. Сдували с неё пылинки.
Так она и прожила всю жизнь. Ей дважды или трижды делали предложение, но она всякий раз отказывалась: ей хотелось остаться с мамой и папой. Лет в 30 она почему-то бросила работу - и больше уже не работала никогда. Потом они уехали в Израиль. Там Арон, её отец, которому стукнуло уже 60 лет, устроился на бензозаправку - и проработал там 20 лет (хотя в СССР был специалистом высочайшего класса, главным инженером проекта, строил мосты по всему Союзу, много зарабатывал), заработал пенсию. Её мама работала уборщицей. Фая не работала.
Она никогда не стремилась иметь ребёнка.
Если её куда-то приглашали: на день рожденья или свадьбу - она под любыми предлогами отказывалась. Потом приглашать её перестали. В основном, она сидит дома и, если не занята хозяйством, включает компьютер и играет в виртуальные карточные игры - сама с собой.
Как-то я разговаривал с Ивой (ей мамой и моей тётей) в скайпе, но напротив веб-камеры сидела Фая, а Ива - где-то сбоку. Я попросил её пересесть, но Ива отказалась, мотивировав свой отказ так: "Фая у нас главная".
В Израиле у них крошечная государственная квартирка, но самая большая комната - у Фаи. Родители ютятся в узкой, как коридор, комнатушке, где между двумя кроватями еле-еле можно протиснуться.
Зато, когда я приехал к ним, в холодильнике обнаружил целую горку баночек красной икры. "Фая её ест на завтрак", - объяснила Ива.
Ей ничего никогда не хотелось. Не хотелось работать. Не хотелось выйти замуж. Не хотелось иметь детей. Не хотелось общаться с людьми. Ей хотелось только одного: остаться навсегда со своими родителями, где она "главная", где по щучьему веленью по её хотенью всегда есть всё, чего ей хочется, без всяких усилий, без труда.
Она сама отказалась от человеческой жизни. И очень довольна этим.
В зрелые годы она растолстела, на лице появилось растерянное, детское выражение. И голос у неё - детский. Потому что она и есть постаревший ребёнок.
Но история Фаи - это ещё не самое страшное. Фая всё-таки осталась доброй, никогда никому не сделала зла.
В 25 лет я женился. Жену мою звали (и зовут) Лена. В юности она была тонкой, умной, энергичной, талантливой (актёрски одарённой, например). И мы любили друг друга. Всё, что нужно для счастья, казалось, было у нас.
Вот Лена - на фото выше. Правда, какая чудесная девушка?
Но Лена тоже единственный ребёнок. У её мамы не сложились отношения с мужем. В конце концов, она решила от него избавиться. У него была язва желудка, ему сделали операцию: вырезали 2/3 желудка. Это очень тяжёлая операция, после неё нужно долго восстанавливаться.
Когда он вернулся домой, жена заявила: "Я тебе готовить не буду! У меня работа, ребёнок. Готовь себе сам". А он готовить совершенно не умел. Он научился готовить, восстановился и ушёл из семьи.
Лена до сих пор уверена, что её мама поступила правильно. И, конечно, сама в подобных случаях тоже так поступает.
Мама Лены деспотка. И Лена с детства привыкла, что нужно только угодить маме - и всё будет хорошо. Мама всё за неё решит, всем обеспечит - Леночке можно беспечно веселиться, беззаботно развлекаться - слушайся только маму.
Когда Лена приняла моё предложение, ей было 22 года, отношения с мамой у неё тогда были сложные. Постоянные скандалы. Так бывает у зависимых подростков, которые не в состоянии эмансипироваться от родителей, но пытаются убедить себя в своей мнимой независимости от них. И мама её устала. Она была не против пожить без дочери, на свободе, отдохнуть от этих скандалов. Но потом ей стало скучно.
И Лена почувствовала это и сбежала к маме. Без всякой видимой причины.
И так и живёт с мамой, до сих пор. А прошло 30 лет.
Она по-прежнему уверена, что у неё "самая лучшая мама", по-прежнему всегда и во всём ей послушна.
Она получила высшее образование, у неё интересная творческая специальность. Ей нравилась эта работа. Но потом пошла работать в банк. Её мама считает, что успех в жизни - это материальный успех, это деньги. И Лена с тех пор работает с деньгами. Она уверена, что сделала правильный выбор.
В 30 лет она родила ребёнка, неизвестно от кого (хотя всегда и сама понимала, что мы с ней любим друг друга). Сейчас её сыну почти 25 лет. У него высшее экономическое образование. После института мама устроила его в большой магазин, но там нужно по нескольку часов в день стоять на ногах. Ему это не понравилось, и он ушёл. С тех пор он не работает. Он любит готовить для своих домашних торты и пиццы: он хорошо готовит. По ночам играет в карты с друзьями. Выполняет поручения мамы. У него своя комната, веранда, мама его содержит. У него нет девушки, и он психологически больше похож на ребёнка, чем на взрослого мужчину. Он очень доволен, и мама им очень довольна.
Когда Лене было уже 54 года, она как-то приехала ко мне на 4 дня. Мы живём в разных городах и даже в разных странах. Чуть не половину времени в эти 4 дня (мы не виделись 30 лет) она провела в магазинах. Она шопоголик. У неё есть деньги, и она обожает ходить по магазинам, выбирать и покупать.
Она не признала ни одной своей ошибки. То, что она разрушила свою жизнь, погубила своё счастье, она считает правильным. Она очень довольна. При этом психологически она осталась маленькой девочкой, полностью зависимой от своей мамы. Она что-то вроде биологически живого пупсика, куколки своей мамы. А её сын - это её пупсик. И все они очень довольны собой и друг другом.
Её мама довольна тем, что высосала из единственной дочери все жизненные соки, что дочь осталась в полном её распоряжении, отказавшись от возможности иметь свою семью, от любви. Сама Лена тоже очень довольна этим. Её сын тоже очень доволен своей ролью маминого пупсика.
И я понял, что концлагерь, где убивают тело, - это не самое страшное. Страшнее, когда тело живёт и процветает, а душа умерла. Я понял, что физическое уничтожение одними людьми других людей - не самое ужасное. Ужасней, когда человек сам, своими руками, добровольно и свободно, - убивает себя, убивает духовно. И очень доволен этим.
Ни один человек, кроме меня, никогда не говорил ни Фае, ни Лене, что они неправильно жили и живут. Никто этого даже не понял. Безумное общество всегда поощряло и поощряет самоуничтожение человеческого в человеке. А Лена даже считается вполне успешным человеком: ведь у неё много денег - она много зарабатывает и потребляет. В этом ведь и состоит предназначение Потребителя.
Конечно, ужасно, когда люди мучают, убивают друг друга. Конечно, концлагерь - это ад на Земле. Но, оказывается, это только первое отделение земного ада.
Убить тело - это ужасно. Но душу убить - ещё ужасней. А сделать это может только сам человек. По собственной доброй воле.
Общество Потребления, благополучное и либеральное, разработало весьма совершенные технологии уничтожения человеческого в человеке, которые уникальны тем, что человек в этом обществе убивает себя сам - и очень доволен этим.
Благополучные, хорошо упакованные мертвецы заполонили Землю.
Да, горы изуродованных трупов, сожжённые в крематориях тела - это страшно. Но миллионы, миллиарды биологически живых мертвецов - ещё страшнее.
Тем не менее, я не решусь сказать, что безумие "цивилизованного" человечества уже дошло до своего предела. "Я думал, что опустился на самое дно, но тут снизу постучали", - сказал Станислав Ежи Лец. Может быть, снизу ещё постучат.
Как-то я читал отчёт об одной международной педагогической конференции, участниками которой были светила научной мысли из всех наиболее передовых стран. Темой обсуждения было образование будущего.
Так вот, там прозвучали такие предположения: в будущем при рождении каждому малышу будут вживлять особые чипы, позволяющие полностью контролировать его поведение. Детей, с самого раннего возраста, будут учить послушанию и правильному поведению с помощью компьютерных игр. И т.д., и т.п.
Сначала я подумал: что за бред! Но потом понял: так и будет. Если Общество Потребления не исчезнет. Но пока не похоже, что ему что-то угрожает. Ведь все альтернативные варианты развития давно уничтожены.
Если болезнь серьёзная и если её не лечат, она будет прогрессировать.
Безумное Общество Потребления страшнее концлагерей. Но, может быть, скоро снизу постучат.
Эрих Фромм как-то сказал: "Большинство людей умирает, так и не родившись".
У меня была любимая сестра, любимая жена. Я потерял их и остался один. Их убило Общество Потребления. Хотя физически они обе всё ещё живы.
Но, может быть, в будущем жён и сестёр, родителей и детей будут печатать на 3D-принтере? И все будут довольны этим?