Во-первых – это конец Холодной войны. То, что произошло в конце 80-х - начале 90-х гг, это разрушение двух полярного мира. Где у Запада было такое решение: хорошо, этот режим не демократический, зато он антикоммунистический, пусть делает, что хочет, ещё и оружия дадим и оборудования, и поддержим деньгами.
После того, как коммунизм исчез, стало довольно трудно обосновывать поддержку репрессивных режимов. Нельзя было сказать, что это плохие режимы, но всё-таки они наши союзники.
Сейчас происходит некоторое возвращение дискурса, когда вы говорите: это плохой диктаторский режим, зато он борется с радикальными террористами, поэтому мы дадим ему оружие и будем закрывать глаза на нарушение прав человека. Но, безусловно, уровень того, что происходило во время Холодной войны и то, что происходит сейчас – совершенно разный.
Во-вторых, это глобализация и технологическое развитие. Раньше существовали возможности экономического развития без открытости к миру. Сегодня, вы понимаете, что можете существовать, как Северная Корея: под санкциями, без торговли с другими странами. Но вы будете отставать в десятки раз от развитых стран.
Уровень жизни, который вы можете обеспечить без иностранных инвестиций, без торговли, без доступа к интернету не в разы, а в десятки раз ниже стран, которые открыты миру.
Современные автократии открыты к миру: они торгуют, они инвестируют, они привлекают инвестиции и они позволяют использовать современные технологии. Поэтому, если у вас современные технологии – вам гораздо труднее спрятать массовое насилие.
Более того, если можно использовать современные технологии, то открываются широкие возможности для распространения пропаганды о своих оппонентах.
В-третьих, после конца Холодной войны исчезли идеологии. Без идеологии очень трудно оправдать массовое насилие. Прийти и сказать: я хочу оставаться у власти и продолжать воровать, поэтому давайте убьём 10 тыс. человек. Даже если это происходит, это происходит скрытно. Но скрыть такое количество убийств довольно трудно.
Современные диктаторы выучили ещё одну вещь: чем больше вы репрессируете людей, тем больше вероятность того, что вас тоже убьют. Чем больше убивали людей при вашем режиме, тем хуже ваша судьба.
В-четвертых, размер элиты имеет значение. Если среди взрослого населения образованных людей 3%, то старые диктатуры в таких странах существуют. Как только число образованных людей превышает этот порог, старых диктатур с открытым насилием уже нет. Трудно проводить репрессии, если все вокруг понимают, что происходит.
Если элита маленькая, то информационная автократия не работает, дешевле сделать старую диктатуру. С другой стороны, когда элита слишком большая, информационная автократия тоже не работает потому, что вам нужно подкупать или цензурировать слишком много человек. Именно тогда вместо информационных автократий появляются демократии.
Если будет осуществляться модернизация, будет увеличиваться количество людей с высшим образованием, то страны будут переходить от старых диктатур к информационным автократиям, от информационных автократий к демократиям.
Происходит качественное изменение режимов. Если старые диктатуры основывались на страхе и идеологии, то сегодняшние не демократические режимы основываются на манипуляции информацией. Она устроена очень тонким образом. Это не просто пропаганда. Пропаганда для большинства, цензура и кооптация для меньшинства.
Главная задача не демократического лидера не дать элите рассказать большинству, что режим не компетентен. Большинство таких режимов, за исключением Сингапура, скорее не компетентны, чем компетентны.
Этим режимам удается удерживать власть, не используя массовое насилие.
При этом автократы находятся у власти столь же долго, как и диктаторы старого типа. Губит их, как правило, увеличение числа образованных людей. В определенный момент не достает денег, чтобы подкупать или цензурировать элиту и убеждать большинство, что режим компетентен. Это обходится всё дороже и дороже.
Население вычисляет на сколько компетентен режим при сопоставлении трёх факторов: что лежит в холодильники, о чём рассказывает телевизор и что говорят независимые, но цензурируемые СМИ. При сочетании этих факторов режим может протянуть довольно долго.