Как странно, что именно на этом диване мне ночью приходит всякая канитель, как будто бы я в бесконечной нирване и мысли туманит неведомый эль. Приходят названия диких животных, не виданных мною, и будто мольберт стоит позади за моею спиною и ждет терпеливо грядущий рассвет. И я сочиняю вселенскую прозу, но просится исподволь стансовый стих, и я принимаю Вергилия позу и зрю в темноту, как мятущийся мних. И мимо проносятся стаи животных, топочут беззвучно, смеются взахлеб, и я узнаю в них людей благородных, а в зеркале вижу свой скошенный лоб. А этот мольберт - не мольберт, а всего лишь забытый за давностью тусклый багет, он будто бродивший по городу сторож совсем позабыл, что уже нет.. 03.12.2019 ЕЛЕНА СЕДОВА
Как странно, что именно на этом диване
мне ночью приходит всякая канитель, как будто бы я в бесконечной нирване
и мысли туманит неведомый эль.
Приходят названия диких животных,
не виданных мною, и будто мольберт
стоит позади за моею спиною
и ждет терпеливо грядущий рассвет.
И я сочиняю вселенскую прозу,
но просится исподволь стансовый стих,
и я принимаю Вергилия позу
и зрю в темноту, как мятущийся мних.
И мимо проносятся стаи животных,
топочут беззвучно, смеются взахлеб,
и я узнаю в них людей благородных,
а в зеркале вижу свой скошенный лоб.
А этот мольберт - не мольберт, а всего лишь
забытый за давностью тусклый багет,
он будто бродивший по городу сторож
совсем позабыл, что уже нет..
03.12.2019
ЕЛЕНА СЕДОВА
