Мир стремительно меняется буквально на глазах. То,что еще вчера казалось совершенно невозможным, сегодня уже оказывается реалиями современной политики. Попытки,и попытки небезуспешные, современной России вновь стать великой державой после достаточно длительного периода упадка, наступившего в связи с распадом Советского Союза, требуют осмысления и идеологического обоснования. А таковые возможный только на основе знания и понимания истории Российской Державы: откуда она пошла?, каковы были ее слагаемые?, наследницей чего она является? Вопросы эти непраздные. От ответа на них зависит и самосознание российского народа, и выбор как внутриполитических, так и внешнеполитических ориентиров и направлений движения— с кем и как взаимодействовать, с кем вступать в союзы, а кому противостоять и так далее, и тому подобное. У разных историков и политологов разные взгляды на эти вопросы и ответы на них.
Конкретным поводом для написания этой статьи послужила моя воображаемая полемика с известным политологом, активным участником многих политических теле-и радиопередач, С.А.Багдасаровым. В основном и целом я согласен с его взглядами и предлагаемыми им методами решение политических задач, вслед за ним я готов назвать себя русским или российским имперским националистом. Но кое в чём с уважаемым Семеном Аркадьевичем у меня есть расхождения. В частности, во взглядах на природу Российской Империи он "византиец", а я "ордынец". Свою дискуссию с ним я рассматриваю как дружескую. Но, на мой взгляд, она важна, потому что, повторяю, от тех или иных выводов зависят те или иные практические политические ориентиры и действия в современной непростой ситуации в мире.
Современная Россия— безусловно, империя, кто бы что ни говорил и какое бы официальное название не носило на протяжении своей истории Российское государство. Россия— именно империя с самого начала своего возникновения во времена правления великого князя Московского и первого русского царя Ивана III. Более того, Россия вообще может существовать только как империя, и никак иначе. Никакое моноэтническое государство,устроенное по принципу "Россия только для русских" в России просто невозможно без того, чтобы Россия не перестала бы быть Россией.
ЧТО ЕСТ ИМПЕРИЯ И С ЧЕМ ЕЁ ЕДЯТ
Но что такое империя, Каковы ее признаки и характерные черты? Представляется, что таковых основных можно указать четыре:
1. Наличие имперской территории, т.е. объединения в рамках единого государства нескольких разнородных в этническом и культурном плане территорий без уничтожения самобытности последних. Характерной особенностью имперской территории, в отличие от территорий просто национальных государств, является наличие системообразующего ядра-метрополии с проживающей там так называемой титульной нацией, и периферийных территорий с иноэтническим, часто инокультурным населением, подчиненных этому ядру. 2. Сильная центральная власть, распространяющаяся на эти территории и объединяющая их в рамках единого государства. 3. Наличие централизованного и иерархически выстроенного бюрократического аппарата, с помощью которого происходит управление этими территориями. 4. Имперская идея, провозглашающая особую миссию данного государства в окружающем мире или, как минимум, его особую задачу, и утверждающая, как правило, тоже особый, фактически священный, сакральный характер центральной власти этого государства.
Кроме того, по признаку взаимосвязи метрополии империи и её периферийных территорий, все империи можно разделить на естественные, или органические и искусственные, или механические.
В органической империи имперское ядро и периферийные территории не находятся в отношении жёсткого господства-подчинения. Окраины подчиняются, собственно, даже не метрополии, а непосредственно имперскому правительству, под контролем которого находится и сама метрополия. Причём, во-первых, границы метрополии и провинций часто бывают достаточно размытыми. И, во-вторых, метрополия и провинции чаще всего находятся в отношениях определённой гармонии, так сказать, положительной комплиментарности, проще говоря, в отношениях положительной уживчивости друг с другом.
В такой имперской системе отношения между народами периферийных территорий и имперской нацией тоже можно назвать отношениями господства-подчинения очень условно. Титульная нация в такой империи обладает не столько юридически фиксированными привилегиями (хотя, конечно, бывает и юридическая фиксация таких привилегий), сколько определенным авторитетом, вплоть до того, что периферийные народы качестве своего второго самоназвания, особенно при контактах с иноземцами, признают и используют в качестве самоназвания название титульной имперской нации, а сами иностранцы тоже сплошь и рядом называют представителей любого этноса империи именем титульного народа (в США и татарин—русский). В связи с этим представители элит периферийных территорий весьма свободно инкорпорируются в общеимперскую элиту. И в составе этой элиты они обладают не меньшими правами, чем представители элиты самой митрополии.
Органические империи носят, как правило,чисто сухопутный характер ("Империя суши") и обладают единым, не разделенный морями, пространством. Кроме того, такие империи часто имеют естественные географические границы— реки, горные хребты, пустыни, а также почти такие же естественные этнокультурные границы и цивилизационные границы, пролегающие там, где начинаются территории, населенные народами, не имеющими с титульным народом империи положительной комплиментарности. Кстати, выход за эти, последние, границы, даже если он возможен, практически всегда имеет негативные и даже драматические последствия, для судьбы империи, т.к. включенное в состав такой империи инородное тело неизбежно начинает отторгаться, часто заражая при этом продуктами распада всю империю (таковы, к примеру, были Прибалтика и Западная Украина в составе СССР, враждебность и неприязнь которых к России и русским ещё в советское время были всем хорошо известны и ещё тогда стали притчей во языцех, равно как хорошо известна их роль в истории распада Советского Союза). Примерами органических империй являются древняя Персидская империя Ахеменидов, Византия, Монгольская империя Чингисхана и его потомков, Россия, Китай и др.
Напротив, механические империи обладают противоположными признаками по вышеуказанным параметрам. Они строятся по принципу обладания заморскими территориями ("Империя моря"). Коренное население этих территорий либо уничтожается, а освобожденные от аборигенов территории заселяются, в основном, выходцами из метрополии, либо население этих территорий покоряется силой и попадает в жесткое подчинение метрополии. Все границы между метрополией и периферией в таких империях, в том числе и территориальные,четко и жестко фиксируются. Титульная нация метрополии в механических империях является, как правило, не только фактически, но и юридически господствующей по отношению к народам окраинных, как правило, заморских территорий. Соответственно, общеимперская элита в таких империях фактически тождественна элите имперского ядра, метрополии. А местные элиты окраин, даже если эти окраинные территории населены выходцами из метрополии, не говоря уже об инородческих элитах, хотя и имеют некоторые привилегии, практически в имперскую элиту не входят. Примерами таких механических империй являются колониальные империи Нового времени, созданные западноевропейскими державами— Британией, Францией, Голландией.
Существуют также имперские образования промежуточного характера, в которых элементы органических и механических империй смешиваются и переплетаются примерно поровну, выстраиваясь в весьма сложную композицию. Таковы, например, древняя Римская империя, Испанская колониальная империя рубежа позднего Средневековья и Нового времени.
Впрочем, в реальной истории совершенно чистых имперских типов, фактически, не было. Органические империи имели в своей структуре элементы механических империй и наоборот. Например, в органической Монгольской империи, в которой все подданные были равны перед властью Великого Хана, южные китайцы, тем не менее, были выделены в особое, пораженное в правах, угнетенное сословие, что является характерным, в основном, для механических империй.
ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ, ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ
Теперь рассмотрим вопрос об истоках имперской государственности в России. В основном существуют две точки зрения при ответе на этот вопрос. Одни возводят российскую имперскую государственность к империи Византийской, другие к Монгольской. С ними с обеими Русское государство тесно взаимодействовало в разных вариантах и отношениях на ранних этапах своей истории. Именно они оказали наибольшее влияние на формирование будущей имперской государственности России.
На первый взгляд—и многие так считают—именно византийская имперская традиция, в первую очередь воплотилась в России и в силу более ранних контактов Руси с Византией ещё в доордынский период, и в силу одного очень существенного заимствования из Византии— православного христианства и православной Церкви, который и в самой Византии, а, в дальнейшем, и в Российской империи были тесно связаны с имперским государственным устройством и имперской традицией. Да и идеологемы тоже были византийские— герб в виде двуглавого орла, формула" Москва— Третий Рим"...
Однако сначала следует рассмотреть вопрос о том, обладала ли средневековая Древняя Русь признаками империи хотя хотя бы в зачаточном состоянии? Если ответ на этот вопрос будет положительным, тогда можно будет признать, что именно Византия было основным источником российской имперской государственности.
Первый признак— имперская территория— вероятно, имел место применительно к Древней Руси. Но к византийскому влиянию этот принцип никакого отношения не имел. Древняя Русь была государством, объединяющим в единое целое разнородные в этническом и культурном плане территории. Помимо восточно-славянских народностей (часто не совсем правильно называемых племенами) в составе Древней Руси были объединены также славянские народности радимичей и вятичей, незадолго до возникновения Руси переселившиеся на восток от своих исконных земель в современной Польше. В ее состав вышли и совершенно инородные славянам в языковом и культурном плане народности: финно-угорские— меря, мещера, мурома, ижора, водь, весь; и балтские—голядь, ятвяги; а, несколько позже, тюркские народности торков, берендеев, чёрных клобуков. Впрочем, отношение Руси с этими последними больше напоминали отношения поздней Римской с варварам-федератами, которые империи подчинялись достаточно условно. При этом своей территории они не имели, а получали для поселения пограничные территории империи в обмен на военную службу по охране границ. Хотя, надо отметить,что отношения "империя-федераты"—это ведь тоже именно имперский тип этнотерриториальных отношений.
Надо отметить, что почти все перечисленные народности, кроме тюрок-федератов, были достаточно быстро ассимилированы славянским населением Руси. Но такая ассимиляция, опять же, не противоречит имперским принципам. В той же Римской империи некоторые народы, например,галлы на территориях нынешних Франции, Испании, Португалии и Северной Италии были ассимилированный римлянами.
Таким образом, по признаку обладания имперской территорией, древнерусское государство соответствует определению империи. Однако одна только имперская территория автоматически государство, располагающееся на этой территории, империей не делает. Такое государство является, скорее, протоимперией или потенциальной империей. Оно может развиться в полноценную империю, а, может и не развиться. Таких протоимперских образований немало было в раннем Средневековье. Самые известные— Первый Тюркский каганат второй половины 6-го века— первой половины 7-го века и Франкская империя Карла Великого второй половины 8-го века— первой половины 9-го века.
Теперь рассмотрим, как обстояли дела на Руси с тремя другими признаками империи, которые, собственно, и делают государство империей, не потенциальной, а актуальной, состоявшейся. Итак, второй признак— сильная центральная власть, распространяющаяся на всю территорию государства. В Древней Руси этот признак имел место только в двух поколениях правителей— при великих князьях Владимире Святославиче и его сыне Ярославе Мудром. До эпохи этих правителей о наличии сильной центральной власти на Руси говорить можно очень условно. Само древнерусское государство при первых князьях находилось в процессе становления и формирования.
Особенно важно здесь отметить, что крещение Руси при князе Владимире и появление на территории древнерусского государства Православной Церкви фактически не привело к длительному и неуклонному крепление центральной власти и формированию её по византийскому образцу. Напротив, после эпохи правления Ярослава Мудрого центральная власть стремительно деградировала. Территория государства стремительно распадалась на части. Кратковременное усиление центральной власти при Владимире Мономахе сменилось окончательным её упадком и фактическим исчезновением. Сама Древняя Русь исчезает как единая держава. На ее месте возникает, смотря как считать, 10 или 11 независимых княжеств и земель. И Киевское княжество становится лишь одним из них. Титул Великого князя Киевского по сути превращается просто в почетное звание, без всяких властных полномочий по отношению к другим князьям. А далее и сами эти княжества также начинают всё более и более дробится на уделы. А уделы, в свою очередь, постепенно также превращаются в независимые мини-государства. Таким образом, сильная центральная власть исчезает не только на территории страны в целом, но даже в отдельных частях этой страны.
Весь этот развал происходил на протяжении двух веков до монгольского нашествия. В исторической литературе нередко встречается утверждение,что именно политика Орды была направлена на создание ситуации крайней раздробленности Руси, что именно правители Улуса Джучи поддерживали одного русского князя против другого и стравливали их между собой. Это утверждение представляется несколько надуманным. Князья прекрасно, без всякой Орды и до Орды, стравливались с друг с другом. Об этом свидетельствуют и летописи, и литературные памятники, например,"Слово о полку Игореве". Ордынские власти просто периодически использовали в своих целях ситуацию возникшую задолго до них и без всякого их участия.
Что касается Православной Церкви, то в течение всего доордынского периода она всё более утверждалась и укреплялась на территории Руси. Но совершенно очевидно, что никакой роли в утверждении имперской государственности в домонгольскую эпоху на Руси она не сыграла.
В качестве маленького отступления, подтверждающего факт укрепления позиций Православной Церкви в этот период можно указать на следующее, казалось бы,несущественное и бытовое обстоятельство: к сер. 13 в. практически выходят из употребления старинные языческие личные имена князей. В Древней Руси, даже после её крещения, существовала практика, когда ребенок получал два имени—христианское и языческое. Причем общеупотребимым в повседневной жизни являлось именно имя языческое. Так вот, последним поколением князей с языческими, по-преимуществу,именами, типа Мстислав, Ярослав и т.д., является поколение старших современников монгольского нашествия на Русь. Уже их дети, младшие современники этого события,носят в основном только даваемые в Церкви христианские имена.
НЕМНОГО О ТОМ, ЧТО МЫ НЕ ЛЮБИМ, НО БЕЗ ЧЕГО НЕЛЬЗЯ
Что касается третьего признака империи—бюрократического аппарата, то в домонгольской Руси он, видимо,вообще отсутствовал. Если коротко, бюрократический аппарат представляет из себя следующее:
1. Это устойчивая, непрерывно существующая и непрерывно воспроизводящаяся система. 2. Он имеет чётко выстроенную и по вертикали,и по горизонтали структуру. По вертикали, сверху до низу, это отношения типа начальник-подчиненные и т.д..
По горизонтали взаимосвязь и взаимозависимость различных структурных подразделений, отделов. 3. Он имеет четко определенный и чётко фиксированный функционал, и действует по также четко определенным и фиксированным правилам.
Какая же ситуация была со всем этим в Древнерусском государстве? Кажется единственной в буквальном смысле слова должностью,в дордынский период была должность княжьего тиуна. Но она не отличалась ни определенностью, ни четкой фиксированностью функций. Тиун— это, всё же, скорее,"и швец, и жнец, и на дуде игрец" в интересах князя и его двора, нежели чиновник с четко определенным функционалом.
Кроме тиунов, управление государством осуществляли разовые порученцы из числа "старших" и" молодших" дружинников. Они назначались непосредственно самим князем исключительно на время выполнения определённого конкретного задания. Действия таких порученцев практически ничем, никакими фиксированными правилами, не регламентировались, кроме собственного разумения порученца инструкций князя и норм и обычаев общества. Всё это, конечно, очень далеко от бюрократического аппарата Империи.
Кроме того на Руси повсеместно существовали вечевые собрания— старинный элемент государственного управление. Вопрос о соотношении государственный власти и органов местного самоуправления очень сложный и здесь рассматриваться не будет. Однако следует отметить, что развитые и сильные институты местного самоуправления, безусловно, противостоят сильной центральной власти. На Руси вечевые собрания не только решали вопросы поддержать или не поддержать те или иные мероприятия,предложенные князем, прежде всего мероприятия военного и фискального характера, но также и вопросы приглашение князя для управления определенной территорией или, наоборот, его изгнания. Поэтому,при наличии развитых и сильных органов местного самоуправления на территории государства, это государство империей, скорее всего, стать не сможет.
В этой связи хочется сделать одно замечание— ряд современных российских историков и популяризаторов истории восхищаются древнерусским вечевым строем. Они превозносят Господин Великий Новгород, символ вечевого строя, и весьма негативно оценивают политику русских князей от Александра Невского до его потомков— великих князей и царей Московской Руси Ивана III и Ивана 4 Грозного, которые всё время пытались ограничить новгородскую вольницу и в конце концов покончили с ней. При этом говорится, что и современной России не помешают как можно более сильное местное самоуправление и максимально ограниченная в своих правах и функциях центральная власть в государстве. Лично мне такие радетели древнерусских традиции представляются большими врагами Российской Державы, чем даже самые махровые прозападные либералы.
Что касается имперской идеи—четвертого признака империи—то в Древней домонгольской Руси, несмотря на непрерывное укрепление в принципе имперской Православной Церкви, никаких имперских идеологем вообще не наблюдается. Единственная известная нам идеологема тех времен— это призыв к русским князьям, высказанный в "Слове о полку Игореве", прекратить усобицы, объединиться и восстановить единство страны. Но это явно не имперская идеологема. Да и русские князья мыслят и ведут себя вовсе не как имперские правители. Даже Владимир Мономах, один из выдающихся древнерусских князей, более того,сам— внук византийского императора, мыслит и ведёт себя, как это видно из его автобиографии, не как Ромейский базилевс, а как самый обычный русский князь— раздает уделы детям и родственникам, лично вмешивается во все, даже весьма незначительные дела и т.д.
АКЕЛЛА ПРОМАХНУЛСЯ? НЕТ, ОН ПРОСТО НЕДОПРЫГНУЛ!
Таким образом,подводя итог, можно сказать что в раннесредневековой, доордынской Руси признаков имперской государственности, несмотря на заимствование из Византии православной веры и, в принципе, имперской Православной Церкви не наблюдается. Напротив, такой важный признак империи как сильная центральная власть непрерывно деградирует на протяжении всего древнерусского периода, пока не исчезает вовсе.
Подводя итоги развития государства на Руси в доордынскую эпоху можно сделать следующие выводы:
1. Единое прежде русское государство распалось на самостоятельные земли и княжества, всё более и более отдалявшиеся друг от друга вплоть до полного обособления и полного отстранения их от общерусских дел и интересов, как, например,это произошло с Полоцким княжеством. Причём процесс территориального распада и дробления вскоре перекинулся и на эти первоначальные, территориально достаточно большие княжества. И Древняя Русь превратилась в конгломерат мелких и мельчайших владений 2. Центральная власть постоянно ослабевала. Сначала это происходило в масштабах пока всё ещё более-менее единой Руси, а потом и в рамках княжеств и земель, на которые распалась Древняя Русь. 3. Бюрократический аппарат управления так и не сложился. 4. Имперская идея отсутствовала напрочь. Более того, в конце концов была утрачена даже идея русского единства,да так утрачена,что не только князья сшибались друг с другом в кровавых усобицах, но и простые рязанцы, суздальцы и новгородцы с удовольствием резались друг с другом в этих самых усобицах.
Так и не став империей, несмотря на связи с Византией, Древняя Русь, — и это отмечают многие историки, — фактически погибла ещё до монгольского нашествия. Походы Бату, внука Чингисхана, просто подвели черту под уже свершившимся фактом. Так что преемственность между древней русской государственностью и государственностью обновлённой послеордынской России очень условна. Напротив, в течение всего ордынского периода на территориях Северо-Восточной Руси, которые одна за другой, попадали в орбиту влияния Москвы, шло изживание и ликвидация остатков древнерусского общественного и государственного устройства. Это прежде всего касалось вечевого строя и так называемой лествичной система наследования Верховной власти, которая была обычна для Древней Руси. По этой системе правителю наследовал не его сын а его брат. И лишь после смерти этого брата поступал черед племянников— сыновей первоначального правителя. Ну тут уже в очередь за властью выстраивание сыновья брата, т.е. двоюродные братья нынешнего правителя и т.д. Это запутанная система в значительной степени способствовала дробление территории государства и ослабляя центральную власть,т.к. многочисленной родне, пока она стоит в очереди за властью, требовались уделы, а плюс к этому вообще возникало слишком много претендентов на верховную власть и они схватывают между собой в постоянных усобицах.
И вот, только преодолев и изжив всё это, и приобретя новые государственные институты и традиции, Московская Русь— Россия, после освобождения от ордынской зависимости сразу предстаёт перед другими государствами той эпохи готовой империей.
У СЕМИ НЯНЕК ДИТЯ БЕЗ ГЛАЗА
Кстати, надо отметить, что в тех землях Древней Руси, которые либо не вошли в сферу контроля Орды ,и, впоследствии, Москвы, либо находились под властью Орды относительно недолго и в скором времени попали под контроль Литвы—а Литва вообще, в определенном смысле слова, была реинкарнацией Древней Руси—там древнерусская общественная и государственная традиции продолжали так или иначе сохраняться ещё долгое время, в том числе и анархическая вечевая составляющая этих традиций, вызывающая такой восторг как у современных квасных патриотов, так и современных либералов.
Например,дальнейшие события на Украине, —её "козацкое" устройство и запорожская вольница в шестнадцатом—семнадцатом веках, махновщина времен гражданской войны, да и современные майданы— всё это звенья одной цепи, тянущиеся из глубины веков,из доордынской Руси. Именно здесь пролегает принципиальный водораздел между Россией и Украиной, который использовали в наши дни внешние силы для превращения Украины в Анти—Россию. И разве поведение современный Украины не напоминает линию поведения Господина Великого Новгорода с его вечевым устройством, который точно также в пятнадцатом веке ради сохранения своих пресловутых вольностей был готов "ложиться" под любых западных врагов нарождающейся России?
И ещё одно интересное наблюдение: весьма показательно, что "вольные" запорожцы и их общественное устройство были куда более упорядоченными и даже "полугосударственными", как раз в духе древнерусских вечевых традиций, чем сообщества донских или яицких казаков и их изначальное устройство. Но закончилось всё тем, что донское и уральское (бывшее яицкое) казачество прекрасно вросли в имперскую систему России, а, вроде,"полугосударственные" запорожцы и вообще всё украинское "казачество" в Империю так и не вписались, так и оставшись "полугосударственными", и не более того, и были так или иначе ликвидированы.
Здесь можно сделать маленькое отступление. Справедливости ради, надо сказать, что не одни только вечевые традиции сыграли свою роль в том, что история Украины пошла по пути формирования страны с, мягко говоря, своеобразными традициями. Вообще Южная Русь, бывший центр Древней Руси, вступила в полосу упадка лет за 70 до монгольского вторжения. Причин этому много, и здесь нет возможности их исследовать и даже просто перечислять. Ограничусь указаниями на некоторые факты. Упадок привел к обезлюживанию южнорусских земель— славянское население исчезало, на его месте частично селились половцы. Этот факт отмечен и в летописях, и в переписках южнорусских князей Рюрикова дома,и подтвержден археологическими раскопками. Также из всех княжеств и земель Южной Руси только в Черниговском княжестве сложилась своя стабильная княжеская династия. А киевский и переяславльский столы фактически превратились в "переходящие вымпелы", в объекты постоянной борьбы между самыми разными претендентами на них из числа князей-рюриковичей. Дело стало доходить до того, что титула Великого князя Киевского, превратившегося по сути в своеобразное почетное звание, стали домогаться претенденты, которым ни Киев, ни Киевская Земля были не нужны. Они там не жили и вообще редко появлялись, занимаюсь делами своих реальных вотчин. Таким был один из последних "Великих князей Киевских", знаменитый Даниил Галицкий. Хорошо известно,что в 1240 г., во время 3-го Батыева похода на Русь, обороной Киева от монголов руководил вовсе не князь Данила, а некий воевода Дмитро, то-ли наместник князя, то-ли местный киевский тысяцкий, т.е. как раз глава местного вечевого самоуправления, но вовсе не сам "Великий князь Киевский", а, фактически, галицкий. А последним "Великим князем Киевским" был Александр Невский, которому вообще никакого дела не было ни до разоренного дотла Киева, ни до Южной Руси в целом. Он практически не бывал там.
Кстати, что касается Черниговского княжества, то 2/3 земель этого княжества находились не на территории будущей Украины, а в границах, как раз, будущей России, на территориях её современных Брянской, Орловской, Курской и Калужской областей. Так вот, после гибели в Орде в 1246 г. князя Михаила Черниговского, условная "украинская" часть княжества с г. Черниговом пришла в совершеннейший упадок, а вот условно "русская" часть бывшей Черниговской Земли хоть и распалась на ряд отдельных княжеств (так называемые Верховские княжества), управлявшихся князьями Рюрикова дома, но эти княжества, просуществовав весь ордынский период в качестве русских вассальных владений Орды, и, отчасти, будучи зависимы от Великого княжества Литовского, но не прекращая, при этом, выплачивать дань Орде, в конце 15-го— в самом начале 16-го веков благополучно вошли в состав Московской Руси.
Что касается, собственно, южнорусских, т.е.будущих украинских земель, то там на целый век наступили темные времена. С одной стороны, с середины 13-го до середины 14 веков во всех южнорусских городах, в том числе и бывших крупных центрах Древней Руси— в Киеве, в Переяславле и в Чернигове—в качестве управленцев сидят ордынские баскаки, впрочем, далеко не всегда, судя по именам, татарского происхождения. Многие из них вполне себе русские. Казалось бы, наличие баскаков свидетельствует о прямом ордынском, т.е. имперском управлении этими территориями. И, по идее, Это должно было бы повлиять на формирование имперских государственных традиций управления на этих землях, также, как это случилось в Северо-Восточной Руси. Но не всё так просто.
В южнорусских землях передавать эти традиции было попросту некому. Параллельно с баскаками и совместно с ними в этих же самых южнорусских городах, в отличие от земель Северо-Восточной Руси, где были свои устоявшиеся династии князей-Рюриковичей, сидят какие-то невнятные и не понять какого происхождения князья. Большинство из них, кажется, вовсе даже и не Рюриковичи. Как они делили с баскаками властные функции и полномочия, тоже не вполне ясно. Кому подчинялись сами баскаки, тоже вопрос непростой. Дело в том, что в последней трети 13-го века в причерноморских степях укрепился ордынский чингисид Ногай. Он превратил свой улус в фактически независимое от сарайского хана владение. Более того, Ногай активно и периодически успешно сам диктовал свою волю ханам Орды. А те, в свою очередь, вели с ним почти непрекращающуюся борьбу. Совершенно реально предположить, что в этих условиях баскаки южнорусских земель, которые непосредственно примыкали к владениям Ногая (в отличие, например, от земель Северо-Восточной Руси, которые географически примыкали как раз к территориям, непосредственно контролируемым самими ханами Орды), хотя бы частично назначались Ногаем и подчинялись ему же. Другие, вероятно, сохраняли лояльность хану. Третьи, вполне возможно, лавировали между ханом и могущественным улусным правителем, как это всегда бывает в подобных ситуациях. Но все они, не чувствуя за собой силы, на которую можно было бы однозначно опереться, не вызвав при этом недовольства и гнева другой силы, они наверняка вынуждены были так или иначе опираться на местное население и его органы самоуправления.
Таким образом, эта ситуация не двоевластия даже, а многовластия в южных русских землях, когда властей было много, но ни одна из них однозначно не доминировала над другой, способствовала усилению анархического элемента в южнорусских, будущих украинских, общественно-политических традициях управления, формируя на века общественно-политическую ситуацию на этих землях по принципу "у семи нянек дитя без глаза".
ВОСТОК—ДЕЛО ТОНКОЕ
Итак, похоже, что именно нахождение Северо-Восточной Руси, будущее России, в составе Улуса Джучи (Орды) в качестве конгломерата вассальных владений, постепенно поглощаемых Москвой, и ордынское влияние на этой территории, которое, кстати, проявлялось и в том, что ни одному хану в голову даже не приходила мысль ликвидировать на этих землях потенциальную центральную власть в виде титула и должности Великого князя Владимирского, в дальнейшем Московского, и было основной причиной формирование имперской государственности в России.
Разберем эту тему. Дело здесь, в общем-то, не в какой-то особой гениальности монголов по сравнению с русскими, а в монгольской системе управления государством вообще и покоренными земледельческими территориями в особенности.
В отличие от предшествующих кочевых держав Великий Монгольский Улус — так официально называлась монгольская империя— был организован иначе, чем эти предшествующие кочевые державы. Этот факт отмечали многие историки.
Особенно хорошо и подробно его исследовал современный казахский историк С.М.Акимбеков в своей книге " История степей: феномен государства Чингисхана в истории Евразии". Поэтому здесь лишь очень коротко изложу суть дела. Основатель монгольской державы Чингисхан, отталкиваясь, вероятно, от собственного жизненного опыта, в том числе и от особенности своей биографии, когда, прежде чем стать Великим Ханом Великого Монгольского Улуса, Тумучжин, будущий Чингисхан, был сначала предводителем собственного, изначально весьма небольшого. Но уже тогда этот улус был весьма монолитен, хотя и был составлен из кусочков разных племен и даже из отдельных людей, порвавших свои связи с родными племенами. Но, собственно,именно это соединение людей общей для них судьбой и общими целями и делало тумучжинов улус прочнее любых племенных улусов. Видимо, учитывая этот опыт, Чингисхан пошел по пути радикального преобразования всего монгольского общества в соответствии с принципами организации своего личного улуса времен своей молодости.
Все предшествующие кочевые державы выстраивались, как раз, на основе племён, которые, в совокупности, и составляли народ-войско. Эти племена объединялись вокруг доминирующего племени или клана. Но стоило этому племени или клану ослабеть или потерпеть сокрушительное поражение, как племена, которые были, в принципе, вполне самодостаточны, тут же отказывали ему в лояльности, и держава рушилось. Нетрудно заметить, что в таких кочевых империях центральная власть ассоциировалась не столько с фигурой правителя, сколько с господствующим племенем. Его ослабление в силу каких-либо причин автоматически вело к тому, что она сразу теряло свой властный статус и оказывалось просто еще одним племенем в ряду других таких же племён со всеми вытекающими из этого последствиями в виде распада империи из-за исчезновения властного Центра.
Чингисхан, в процессе созидания монгольской державы, целиком отказался от принципа простого объединение племен. Создавая новый монгольский народ-войско, он перемешал все племена, разделив монгольский народ на чисто административно-территориальные единицы— тысячи, которые одновременно были и военными единицами. Эти тысячи существовали постоянно,а не только в военное время, и должны были, помимо военной службы, заниматься и хозяйственной деятельностью на определенных отведённых им территориях. Естественно, были ликвидированы прежние племенные органы самоуправления и введена жесткая система единоначалия, свойственная войсковым подразделениям.
Но, поскольку и само государство теперь состояло из тысяч, постольку этот принцип единоначалия был применён и к государственно-административному управлению. Это привело к значительному усилению центральной власти и выстраивание четкой вертикали власти. Кроме того, сама Верховная власть в лице Великого Хана теперь перестала ассоциироваться с каким-либо конкретным племенем, тем более, она не ассоциировалась с какой-либо конкретной тысячей, а стояла, в качестве Великого Хана, над всеми тысячами и одинаково выше всех их.
И этот принцип безусловного подчинения сильной центральной власти, одинаково стоящей над всеми подданными империи, никогда не ставился под сомнение ни в Великом Монгольском Улусе, ни в одном из улусов, на которое он в конце концов разделился. Смута в государствах с монгольской традицией управления могла возникнуть из-за соперничества разных претендентов на верховную власть. Но при этом сама верховная ханская власть была, по сути, сакральна. Необходимость подчинения ей никто не оспаривал. Вариантов западноевропейских, когда король был лишь первым среди равных, и стоит ему подчиняться или нет, ещё подумать надо, а также вариантов древнерусских, когда среди множества князей все равные и ни одного первого, в государствах с монгольской традицией управления не было. Этот принцип был воспринят и Северо-Восточной Русью.
И в послеордынской Московской Руси, в отличие от Руси Киевской, мы действительно видим уже не ряд равных или почти равных князей, а полноценных и и полновластный государей, одинаково стоящих над всеми подданными. Иван III и Иван 4-й— это уже цари, императоры, а не вожди типа киевских Святослава или Владимира Красно Солнышко, пирующих со своими дружинниками бок о бок за одним столом, и даже погибающих из-за вынужденного потакание капризам этих самых дружинников, как погиб князь Игорь,отец Святослава и дел Владимира. Правителей, чей реальный статус не вполне ясен, правителями государство или просто авторитетные вожди дружин мы больше не встречаем в Московской Руси, встречаем только царей.
Безусловный государственный гений Чингисхана проявился и в том, что он практически сразу осознал необходимость наличия бюрократического аппарата для управления державой, которую он создавал. Ему приписывают изречение:"Можно покорить мир,сидя в седле,но нельзя из седла им управлять". Хорошо известна также личная склонность Чингисхана систематизации и порядку. Например, сбор, учет и распределение захваченной добычи были им строго регламентированы. А нарушения установленного порядка вызывали весьма резкую реакцию хана. Так, действия союзных войск из киданей и тюркских племен при взятии Пекина, когда солдаты предались принятому в те времена неконтролируемым грабежу захваченного города, вызвали сильное раздражение Чингисхана и карательные меры, как по отношению к нарушителям порядка, так и к тем монгольским начальникам, которые не смогли обеспечить соблюдение порядка.
Буквально сразу после начала завоевательных походов Чингисхан стал привлекать к управлению государством грамотных специалистов из покоренных или добровольно присоединившихся к Монголии стран, прежде всего из Северного Китая,где было много чиновников из этнически близких монголам киданей и из Уйгурии. Кроме того, он положил начало программе подготовки собственных монгольских управленцев,учредив корпус особо привилегированной " внутренней" гвардии, так называемой хешигтенов, и наладив обучение способных монгольских юношей грамоте и гражданскому чиновничьему ремеслу у грамотеев-уйгуров, отдав для примера всем остальным в обучении своего собственного приемного сына.
В дальнейшем, по мере роста территории империи, вставал вопрос об управлении оседлыми территориями, с которых, в первую очередь, и поступали основные доходы. Требовалось наладить сбор и учет налогов с этих территорий. Причём, эти покоряем оседлые страны— Китай, Средняя Азия, Иран— сами имели давние, в том числе и имперские, традиции управления. Подготовленные кадры из этих стран стали и широко использоваться системе монгольского имперского государственного строительства. При этом чиновники из Китая использовались прежде всего, естественно, в восточных землях Великого Монгольского Улуса, а управленцы и вообще грамотные люди из Средней Азии и Ирана в западных районах империи, в частности, в Улусе Джучи,т.е.в Золотой Орде( вообще-то, название "Золотая Орда" появляется только в 16-м веке, уже после полного распада самой "Золотой Орды", но, так как это название в исторической литературе устоялось, то иногда будем им пользоваться).
На Руси ордынский чиновничий аппарат, называемый баскаками, сначала тоже состоял в основном из среднеазиатских мусульман и некоторого количества перешедших на службу к хану русских ренегатов (надо иметь в виду,что здесь слово "ренегат" употреблено не в значении "предатель", а в изначальном смысле "человек,перешедший из христианства в ислам", что впрочем по смыслу, недалеко друг от друга). Но постепенно, со времен правления князя Московского Ивана Калиты, функции баскаков, прежде всего функция сбора дани,т.е., по сути, налога, и функция поддержания порядка и стабильности на территории всей северо-восточной Руси, будущей России, перешли к московским князьям и закрепились за ними.
МЫ ВСЕ УЧИЛИСЬ ПОНЕМНОГУ, ЧЕМУ-НИБУДЬ И КАК-НИБУДЬ
Здесь,вообще, не место обсуждать моральную сторону этого процесса и рассуждать, какая часть ордынской дани прилипала к рукам московских князей и как они давили "русскую свободу" в лице, например, отмороженных новгородских ушкуйников, которые у некоторых поборников старорусских традиций и вольностей вызывают прямо слезы умиления. Тут важно другое:
1. Русь вошла в систему монгольского имперского управления. И московские князья, одновременно по факту являясь и ордынскими наместниками, всё больше и больше укрепляли свою власть, опираясь, когда надо, на силу ордынского хана. В том числе, имея за собой эту силу за собой и пользуясь,если надо, её поддержкой. Они могли уже особо не считаться с древним вечевым самоуправлением, и оно действительно постепенно сходит на нет на всей территории Северо-Восточной Руси. Одновременно исчезают и связанные с ним должности, например, должность тысяцкого. Кстати, хорошо известно, что в самой Москве отношения между князьями и тысяцкими были весьма напряженными. Один из последних тысяцких был просто репрессирован князем Дмитрием Донским, и концу его правления эта должность в Москве вообще исчезла. 2. На территории будущей России за ордынский период фактический сформировался постоянно функционирующий чиновничий аппарат, предназначенный, прежде всего, для сбора и учета дани, т.е., фактически, налогов, и для других управленческих действий. Нелишне напомнить, в Древней Руси сбором и доставкой дани ко двору князя или в установленные места,"погосты", занимались не назначенные князем чиновники,а представители самих общин, платящих эту дань-налоги.
Таким образом, два элемента будущей имперской государственности России— сильная центральная власть и чиновничество— сформировались именно в ордынский период. А как обстоят дела с двумя другими признаками империи— имперской территорией и имперской идеей? Имперская территория также, судя по всему, по-настоящему начала формироваться в ордынский период истории Северо-Восточной Руси. Вместе с этим формировалось имперское отношение к другим народам. Опять же, стараюсь быть максимально объективным, только факты:
— к концу древнерусского периода политические горизонты международных отношений Руси весьма сузились по сравнению со временем существования единого древнерусского Киевского государства. Каждое из русских княжеств контактировало,практически,только с непосредственными соседями. — в ордынский же период ситуация изменилась. Русские стали активно контачить со многими странами и народами, даже с такими, о которых раньше никогда не слышали, но с которыми оказались в орбите единого ордынского пространства. Эти контакты прежде всего, конечно, были соориентированы на восток— на Сибирь, на Поволжье, на Среднюю Азию. В период, когда Великий Монгольский Улус ещё сохранял единство, русские оказались даже на Дальнем Востоке. Известно, что гвардия внука Чингисхана Великого хана Хубилая состояла частично из русских, частично из осетин. Причём православных русских и православных осетин было так много, что в Пекине, бывшем одной из столиц империи Юань—Улуса Великого Хана, было построено два православных храма—один для русских, другой для осетин соответственно.
Впоследствии, в период крушения монгольской власти в Китае, храмы были снесены вместе со всем монгольским Пекином для постройки на этом месте нового города по приказу Чжу Юаньчжана, одного из вождей антимонгольского восстания в Южном Китае, провозглашенного после занятия повстанцами Пекина императором новой династии Мин.
Кстати, именно в ордынский период окончательно формируется своеобразие русской цивилизации, европейской в своих истоках,но во многом соориентированной на Восток. Складывается также положительная комплементарность, т.е., проще говоря," уживчивость" русских в первую очередь с азиатскими народами.
НЕ ТАК СТРАШЕН ЧЁРТ, КАК ЕГО МАЛЮЮТ!
Кстати, распространенный вариант изображения ордынцев красками, какими обычно принято изображать немецко-фашистских захватчиков, исторически совершенно неверно. Отношение к ним было противоречивым, но, как минимум, например, не хуже, чем к известным "борцам за русскую свободу"— новгородским ушкуйникам. Ордынцы, к примеру, даже во время войны в основном не трогали сдавшиеся им города без особой на то необходимости и практически никогда не трогали купцов. А ушкуйники умудрялись громить даже те города, в которых останавливались вроде бы мирно отдохнуть и погулять. И как раз купцов-то, как конкурентов своих новгородских хозяев-олигархов, на деньги которых и снаряжались грабительские экспедиции ушкуйников, ушкуйники в первую очередь и "трогали". Конечно,от новгородских ушкуйников доставалось и ордынцам, да так, что ордынские ханы даже вынуждены были требовать от московских князей принять против ушкуйников решительные меры. Но, рассуждая объективно,не всякий поставленный на широкую ногу разбой является борьбой за свободу, даже с учетом специфики Средневековья. Ордынцев же на Руси, конечно, особо не любили, где-то боялись, где-то уважали,но, в целом, к ним просто ПРИВЫКЛИ. Именно поэтому стало возможным оседание на Руси в массовом порядке выходцев из Орды, которые поступали на службу к русским князьям, служили верой и правдой,роднились с русскими и стали родоначальниками многих российских дворянских и даже аристократических фамилий.
Даже накануне Куликовской битвы, когда на Руси, на пепелище древнерусского народа стал возникать новый российский народ, который должен был утвердить себя в истории, когда стала проявляться самоидентичность этого нового народа, и когда, в связи с этим, на Руси стали проявляться антитатарские настроения, — даже тогда ордынцев никто не воспринимал как совершенно чужих, чуждых и исключительно враждебных. С ними действительно научились вместе уживаться. И после Куликовской битвы, где русские одержали победу, и после погрома Москвы ханом Тохтамышем, где, наоборот, победили ордынцы, выход ордынцев на Русь и их поступление на службу к русским, прежде всего московским, князьям продолжался. Причём это происходило по нарастающей, по мере ослабления и распада Улуса Джучи. И ордынские мурзы со своими людьми, и даже царевичи-чингисиды, как, например, один из сыновей ордынского хана Улуг-Мухаммада царевич Касым, приходили, получали земли для поселения, служили верой и правдой новой Родине, спокойно жили среди русских, смешиваясь с ними.
И ВНОВЬ О ЦЕННОСТЯХ… ОБЩЕЧЕЛОВЕЧЕСКИХ… НО ПРИ ЭТОМ НОРМАЛЬНЫХ
Вообще Орда, как часть монгольской империи, в дальнейшем сама ставшая империей никому, никаким подчинённым народам, ничего не завязывала, кроме одного— безусловного подчинения верховной власти хана. Ни культурные традиции ордынцев, ни религиозные взгляды никому не навязывались, в душу никому не лезли, в отличие от западных соседей Руси. А в подчинении Хану все подданные Хана были равны между собой— и ордынцы, и русские и любые другие народы. И никаких особых привилегий у ордынцев перед другими народами, и перед русскими, в частности, не было. Тем более не было таких привилегий, которые подчеркивали бы "сверхчеловечность" ордынцев и"недочеловечность" других народов. Единственным, пожалуй, исключением,о котором выше уже упоминалось, из этого правила, общего для всех монгольских улусов, являлось законодательно закрепленное приниженное положение южных китайцев в Империи Юань, т.е.в бывшем Улусе Великого хана. В частности, были запрещены браки между монголами и южными китайцами. Но это, скорее всего, было не подчёркиванием национального превосходства монголов над китайцами, а чисто охранительной мерой по недопущению растворения немногочисленных монгольских гарнизонов среди многомиллионного китайского населения. А также это была реакция как раз на китайский национализм, который предполагал отношение к "варварам" не как к людям, а как к полуживотным. Впрочем, к истории будущей России это отношения не имеет.
Вообще, пожалуй, кроме имперской идеи необходимости подчинения всего мира власти Великого Хана, единственной идеологемой монгольской империи, которая была завещана ещё самим Чингисханом, было требование к кочевому населению империи вести и сохранять кочевой образ жизни. И это требование так или иначе выполнялось на на всём протяжении существования государств с монгольской имперской традиций. Даже ханы, жившие во дворцах в Пекине или в Сарае, регулярно выдвигались в степь, поселялись в юртах и кочевали там вместе со своим двором, гвардией и их семьями.
Конечно, не стоит идеализировать ношения ордынцев и покорённых народов, в частности, русских. Была и жестокость,хотя Средневековье нигде не было добрым...было и восприятие в качестве настоящих людей только членов своего клана и отношение ко всем чужакам, как к чуть-чуть не людям, впрочем, восприятие, свойственное не только ордынцам, а практически любым народам доиндустрильных патриархальных обществ, и в наши дни до конца ещё не изжитое... было и презрение к побежденным и, вообще, презрение кочевников к оседлым, которых кочевники считали не воинами, а людьми робкими и даже трусоватыми и отношение к которым было примерно таким,какое отношение существуют у дворового хулигана к тихоне-отличнику. Но это всё, скорее, вопросы психологии. Ни в какую системную идеологию превосходства ордынцев над всеми остальными народами эти психологические нюансы не переросли. Тем более, они не были зафиксированы юридически.
Ну а о принципиально веротерпимости в Орде сказано столько, что не стоит лишний раз на этом останавливаться. Причём, что интересно и показательно, это ситуация с веротерпимостью никак не изменилась даже с принятием в Орде ислама в качестве государственной религии. Никакого исламского фанатизма в Орде не наблюдалось настолько, что у некоторых историков даже возникает вопрос— а был ли вообще ислам при Узбек-хане принят в качестве государственной религии Орды, или же просто хан обеспечил преимущественное распространения этой религии на подвластной ему территории.
КТО В ДОМЕ ХОЗЯИН?!
Кстати, интересны кое-какие очевидные, на мой взгляд, моменты, которые в почему-то никто не замечает и никаких особых выводов не делает. Первый момент такой — Проблески будущей имперской государственности можно заметить на Руси еще тогда, когда Русь была вассальные владением Улуса Джучи во времена правления князя Дмитрия Донского. И дело здесь вовсе не в победе на Куликовом поле над войском амира Мамая,а в том,почему вообще случилась эта битва и эта Победа. Обычно, как раньше уже говорилось, в большинстве наших исторических исследований, отношения Руси и Орды описываются, во-первых, исключительно как постоянное противостояние и, во-вторых, ордынцы изображаются примерно так, как принято изображать немецко-фашистских захватчиков времен Великой Отечественной войны. Я, конечно,здесь несколько иронизирую,но по сути это так. Соответственно и Куликовская битва, по крайней мере в учебниках истории, расписывается примерно так, как изображают битву за Москву поздней осенью 1941г.
Ещё раз повторю—исторически это неверно,и с точки зрения некорректности буквального применения к событиям прошлых эпох современных оценочных суждений и терминов,и с точки зрения фактической, когда ради обоснования заранее заданных выводов напрочь игнорируются совершенно очевидные факты.
А факты таковы: во-первых, Мамай, нередко называемый ханом,никаким ханом не был и быть не мог— он не был чингисидом по происхождению. Он был всего-навсего, амиром, наместником Крыма. Да, во время Великой Замятни в Орде, когда ханы на сарайском престоле менялись с калейдоскопической быстротой, Мамай усилился и починил своей власти всю западную часть Орды, от правого берега Волги и далее на запад, т.е. Сев. Кавказ, Сев. Причерноморье, территорию Волжской Болгарии, т.е. нынешний Татарстан, территории современных Пензенской, Тамбовской, Воронежской, Саратовской, Ростовской,западной части Волгоградскойобластей, Краснодарского и Ставропольского краёв и Мордовской и Калмыцкой республик нынешней Российской Федерации. Во-вторых, в глазах сарайский ханов, Мамай был мятежником и узурпатором. Мятежником, потому что перестал подчиняться власти ордынских ханов в Сарае. Узурпатором, потому что держал при себе подставных марионеточных ханов из Золотого Рода, от имени которых правил, но которых, кроме него, никто не признавал.
А кем был Великий князь Владимирский и Московский Дмитрий в системе внутриордынских отношений? А был он главным баскаком Руси, который собирал дань в пользу ордынского хана со всех русских княжеств и, фактически, был наместником Русского Улуса в глазах любого ордынского хана. Т.е., другими словами, он был точно таким же ордынским вельможей, как и амир Мамай и,фактически, был равен Мамаю по своему статусу. Но в отличие от Мамая, он не был ни мятежником, ни узурпатором.
Князь Дмитрий аккуратно и регулярно продолжал собирать "ордынский выход" со всех русских княжеств, вассальных Орде. Правда, он перестал отвозить деньги в Орду, оставляя всё себе. Однако у него было оправдание, которое вынужден был бы признать любой хан-чингисид, укрепившийся на сарайском престоле—отдавать деньги в ситуации полной неопределенности, кто хан сегодня, а кто им будет завтра, было просто некому. К тому же, князь Дмитрий, в отличие от Мамая, вовсе никак не пытался влиять на то, кто будет ханом в Улусе Джучи. Так что в противостоянии Дмитрия и Мамая позиция Дмитрия было почти беспроигрышной— если бы Орда развалилась вовсе, Московский князь имел все шансы стать полностью независимым государем, а если бы ханская власть вновь укрепилась, то Дмитрий оказывался достаточно добросовестным и верным вассалом, который противостоял мятежнику, сепаратисту и узурпатору. Кстати примерно так и получилось после воцарения в Улусе Джучи хана Тохтамыша.
Вполне возможно, что Московский князь примерно так и думал. И именно поэтому весьма решительно и последовательно противостоял мятежному крымскому амиру.
Конечно, не стоит превращать русского князя в простого ордынского вельможу. Вполне вероятно, что князь Дмитрий, будущий Донской, имел в виду и освобождение от ордынской зависимости вообще, но особо решительных шагов в этом направлении,кстати,не предпринимал. Зато весьма решительно предпринимал шаги в направлении того, чтобы поставить в зависимость от Московского княжества уже не только русские,но и чисто ордынские земли. Он попытался, и не без успеха,судя по всему, обложить данью территорию Мордвы, и обложил-таки данью территорию Волжской Болгарии, будущего Татарстана. И, что интересно, во-первых, население этих земель не видело ничего необычного в том чтобы платить дань русскому князю, а во-вторых, примечательно, что раньше дань с этих территорий получал Мамай, а Дмитрий, говоря современным языком, просто "отжал" у него эти земли вместе с данью.
Вот в этом, как раз, и заключались первые проблески российской имперской политики, когда в сферу политического влияния нарождающейся России стали входить территории инородные и инокультурные, но их вхождение при этом было как бы естественным и с явной перспективой их закрепления в этой сфере влияния надолго, а то и на постоянно. Эти территории облагались постоянным и регулярным налогом, в те времена называвшимся данью. Кстати,судя по всему, эти события сыграли не последнюю роль обострение противостояния Дмитрия и Мамая. Так что Куликовская битва— это не битва за свободу между восставшим культурным европейским рабом и разгневанным диким азиатским хозяином, как это изображается часто в наших учебниках истории. Куликовская битва— это столкновение двух могущественных имперских вельмож в рамках единой имперской системы за влияние и место в самой этой империи, называвшейся Улус Джучи. Конечно,в сознании рядовых русских воинов присутствовала если и не идея борьбы за свободу, то идея борьбы за Русь против " басурман". Но это не отменяет того, что только что было сказано выше— на уровне двух противоборствующих правителей это была внутриимперская борьба.
Кстати, Дмитрий Донской вовсе не поспешил воспользоваться плодами Куликовской Победы после возвращения в Москву. Он не предпринял ровным счётом никаких шагов направлении провозглашения себя независимым правителем.
Правда, вызывает немало вопросов ситуация с разгромом Москвы Тохтамышем в 1382 г. через два года после Куликовской битвы. За что, интересно, хан покарал своего верного вассала, если тот помог ему избавиться от опасного мятежника? Не исключено, истинная причина этих событий недалеко от той, которая общепринята в нашей исторической науке— хан просто решил окоротить своего вроде внешне верного,но явно зарвавшегося и почувствовавшего свою силу наместника Русского улуса. Но, в тоже время,в глаза бросается один замечательный факт— разорение Москвы Тохтамышем резко укрепило власть Московского князя. Именно после погрома 1382 г. в Москве полностью исчезает местное вече и местное самоуправление в лице постоянно противостоявщего князю главы этого самоуправления—тысяцкого. Этот факт оставлю без комментария, но факт при этом остается фактом.
Следующий момент проявления имперской политики случился,ткогда возникающая Россия при Великом князе Московском Иване 3-м освободилась от вассальной зависимости от наследника Золотой Орды— Большой Орды и буквально сразу после этого стала устанавливать свое влияние практически на всей территории бывшего Улуса Джучи, во всех основных ханствах, на которые он распался.
Почти сразу было поставлено в вассальную зависимость от Москвы Сибирское ханство. В дальнейшем не раз делались,и не безуспешно, попытки превратить в вассала Москвы Казанское ханство путем посажения на Казанский трон марионеточных ханов-чингисидов, обретавшихся в Москве на русской службе. Всё это,на самом деле, напоминает не борьбу против татарской агрессии, как это было прописано в советских учебниках истории, и даже не захват чужих территорий. Это напоминает, скорее, некую новую внутриордынскую усобицу и новое объединение земель распавшегося было Улуса Джучи бывшим вассалом,ныне усилившимся, перехватившим политическую инициативу у Сарая и подхватишим упавшее было знамя единой империи. Складывается такое впечатление, что это действительно внутриордынский процесс. Просто в ходе этого процесса политический центр Улуса Джучи как бы переместился с берегов Волги на берега Москва-реки.
Да и действия Ивана III в ходе так называемого "освобождения от ордынского ига", его тесный союз с крымским ханом Менгли Гиреем и их совместные действия против правителя Большой Орды Ахмат-хана, честно говоря, больше напоминают не национально-освободительную борьбу, а, опять же, внутриордынскую свару, когда два непомерно усилившихся вассала добивают ослабевшего суверена, чтобы разделить его наследство, а, может быть, и чтобы претендовать,если повезет, на его трон и имперскую власть. Кстати, в дальнейшем, и Крымские ханы, и Московские цари действительно претендовали на имперскую власть. Только у крымских ханов это получалось гораздо менее удачно, чем у русских царей, которые действительно весьма успешно подгребами под себя не только бывшие земли бывшей Киевской Руси, но и, ещё удачнее, бывшие территории Улуса Джучи.
Кстати, в русле этой же парадигмы находится и борьба за влияние на Казанское ханство между крымскими ханами и московскими царями, шедшая с переменным успехом и закончившаяся завоеванием Казани Иваном 4-м Грозным в тот момент, когда казанские чингисиды из числа потомков ордынского хана Улуг-Мухаммада, находившиеся на московской службе, окончательно были отстранены от власти в Казани крымскими Гиреями.
Вообще, само отношение азиатских народов к Московскому царю никак не напоминает ношения покорённых к иноземному захватчику и поработителю. Легитимность власти Белого Царя, или Белого Хана, как называли его тюркские и монгольские народы бывшей Монгольской Империи, этими народами охотно признавалась, а его действия по расширению сферы его власти и влияния воспринимались как совершенно законные, — точно так же, как расценивались бы в аналогичных ситуациях действия любого хана-чингисида.
Очень показательна, в этом смысле, судьба царевича Маметкула, чингисида, племянника Кучум-хана сибирского, бывшего, говоря современным языком, военным министром Сибирского ханства. Воевавший с русскими, взятый в плен Ермаком и отправленый в Москву к Ивану 4-му, Маметкул в скорости совершенно спокойно становится русским воеводой, сражается за Россию с поляками и ливонцами. И никого это не смущает— ни русских, ни татар, ни самого Маметкул-оглана. Никто не считает его предателем татарского народа или перебежчиком.
ГЕРОИ И ЭПИГОНЫ
Вообще, масштаб антитатарских настроений на Руси в ордынский период сильно преувеличен. Как уже говорилось, эти настроения стали появляться ближе к концу 14-го века по мере усиления Москвы и по мере формирования нового русского народа из осколков древнерусского этноса. И никогда особенно сильными эти настроения не были. Но,как ни странно, несколько позже эти настроения усилились. Но связано это было уже не с Ордой, а с политикой Крымского ханства с середины 16-го до середины 18-го веков. В этот период сильная, а со времен царя Петра 1-го уже и европеизированная Россия продолжала чуть не ежегодно подвергаться грабительским набегам крымских татар и требованиям выплаты дани со стороны Крымского хана, что в этот период, конечно, выглядело уже анахронизмом и оскорбительной нелепостью.
Крымское ханство в нашей исторической литературе нередко называют последним осколком Золотой Орды. На самом деле это верно только отчасти. Возникнув в ходе распада Великой Орды примерно в середине 15-го века, Крымское ханство, уже в 1475 г. Попадает в вассальную зависимость от Османской империи, что само по себе уже было несовместимо с ордынским,т.е. имперским статусом. А после поражения, нанесённого Крыму Москвой в борьбе за Казань и, особенно после битвы при Молодях в 1572 г., когда русское войско в трехдневном сражении похоронило реальные ордынские претензии Крымского хана, а вместе с претензиями и то, что еще можно было назвать Крымской ордой, Крымское ханство окончательно превратилось в весьма скромное по территории и политической значимости государство, зажатое между Черным морем и двумя сильными соседями— Россией и Речью Посполитой. Происходит окончательное утрата Крымским ханством собственно ордынской традиции. Оно превращается в нечто среднее между заурядным мусульманским эмиратом и бандитским анклавом, почти полностью лишенный нормальной экономики и живущим по преимуществу грабительскими набегами на соседей и работорговлей. Существовало это своеобразное государственное образование исключительно спрятавшись под Османской " крышей". И как только эта "крыша" ослабла, пришёл конец и Крымскому ханству. А титул хана в этом государстве из титула, равного императорскому, по сути превратился просто в указатель, который указывал на то, что этот правитель происходит из рода Чингисхана. Кстати, так же было и в самой Монголии в 18-м—нач.20-го веков, когда Монголия оказалась в составе Цинской империи под властью маньчжурского богдыхана, а четыре ханских дома Монголии, сохранив титулатуру, утратили практически всякую реальную власть в стране. И, действительно, хорош хан, которому османский падишах, в случае немилости, присылал "в подарок" удавку, как обычному паше— наместнику провинции, на которой так называемый хан должен был повеситься! Что же касается периодически проявляемых "типа ордынских" амбиций крымских правителей, то они с конца 16-го века были связаны исключительно с требованием денег от соседей в качестве отступного за несовершение грабительских набегов на их территорию в том или ином году. С этим же связано и периодическое согласие той же России "типа на выплату дани" крымским ханам, которая, на самом деле, и была этими самыми отступными. Вся эта ситуация, говоря современным языком, имеет прямое отношение к рэкету и вымогательству, но никакого отношения не имеет к подлинной имперской политике. Да никакой подлинно имперской политики Крымское ханство и не проводило.
На этот момент важно обратить внимание, потому что в нашей исторической литературе часто проводится совершенно некорректная аналогия между политикой так называемого "осколка" Великой Орды—Крымского ханства и политикой самой Орды. Это создает впечатление, что Улус Джучи был не великой империей с реальной имперской традицией управления,а разбойничьим вертепом, как Крымское ханство, что в корне неверно. Кроме того, в отличие от настоящих ордынцев, никакой культурной-и веротерпимости по отношению к другим народам у крымчаков не осталось. Крымские татары отличались изрядным мусульманским фанатизмом, а свои набеги рассматривали в качестве джихада,священной войны с "неверными".
…ОТ НЕБЛАГОДАРНЫХ ПОТОМКОВ…
Таким образом,именно с этим периодом и с этими событиями 16-го—18-го веков связан основной всплеск антитатарских настроений в России. Просто эти настроения стараниями европейски образованных историков конца 18-го—19-го веков в полном объёме были перенесены на более раннюю эпоху. Самое смешное, что некоторые эти историки принадлежали к русским дворянским родам, ведущим свое происхождение от выходцев из Орды. Но эти европеизированные потомки ордынцев искренне полагали, что русские— народ, по их мнению,чисто европейский— просто обязаны были ненавидеть грязных азиатских дикарей, тем более, что этим дикарям они, по несчастливому стечению обстоятельств, русские вынуждены были некоторое время подчиняться. Поэтому антитатарские настроения русского народа не только необоснованно переносились на эпоху когда их, в общем-то, особо и не было,но они при этом ещё и сильно преувеличивались. Собственно, это была обычная европоцентристская точка зрения зрения, утверждающая, что весь Свет, Добро и Прогресс проистекают из Европы, а из Азии только Зло, Тьма и Косность. К сожалению, эта точка зрения весьма некритично была воспринята и официальной Советской исторической наукой, превратившись для людей более-менее знакомых с историей в расхожий штамп. Этот штамп стал настолько привычным и настолько не подвергался критическому осмыслению, что никого,например, не смущал тот факт, что в России, где, к радости историков-европоцентристов бытовала поговорка "незваный гость хуже татарина"никогда, к примеру, не было антиказахских настроений, хотя именно казахи являются прямыми потомками тех самых ордынских татар, которые наложили на Русь "ужасное иго", и вообще до Великой Октябрьской революции казахами правили султаны-чингисиды. А тогда логично было бы предположить,что если русские так люто ненавидели всё ордынское, то и казахов они тогда тоже должны были бы ненавидеть. Но ведь не ненавидят же!!! Да и татар,в общем-то, тоже… Досадное недоразумение для европоцентристских историков ,не желавших не просто признавать, а даже замечать, что имперские традиции Россия получила от ордынских татар. Это шло в разрез с принятым,в том числе и в советской исторической науке европоцентристским подходом. Поэтому, вопреки логике и фактам,например, тому факту, что русские совершенно спокойно относятся к казахам, к ногайцам, да,собственно, и к татарам тоже, хотя все они—прямые потомки ордынцев, эти историки сознательно или чисто интуитивно рисовали историческую картину, так или иначе изображавшую ордынцев в исключительно негативных тонах, а русских, как вечных антагонистов Орды,"татарщины" и "азиатчины".
ШИЛА В МЕШКЕ НЕ УТАИШЬ, ИЛИ В ГРЕЦИИ ВСЁ ЕСТЬ… НО НЕ ВСЁ
Однако объективный анализ показывает, что ордынское влияние на формирование имперской государственности в России было гораздо сильнее и существеннее византийского и уж, тем более, любого европейского. По сути дела,именно нахождение России в составе Улуса Джучи в качестве вассальные владения фактически наделило Россию всеми чертами имперской государственности:
1. Сильный Центральной властью. 2. Чиновничьим аппаратом. 3. Имперской территорией и имперским отношением к другим народам. 4. И даже имперской идей.
Этот последний пункт требует некоторого разъяснения, т.к., без всякого сомнения, на формирование русской имперской идеи именно византийское влияние было наиболее сильным и наиболее явным. Совершенно очевидно, что двуглавый орел, лозунг (он же и принцип) "Москва—Третий Рим, а четвертому не бывать!", Православное Царство, защищающее христиан везде и всюду, Святая Русь— всё это, понятно, никакого отношения к Орде не имеет. Но если задуматься, то ситуация начинает выглядеть следующим образом:
— во-первых, всё, перечисленное выше— это идеологемы, т.е. лозунги и символика, внешнее оформление идеологии. — ничего из всего этого не было в Древней Руси при всём том,что Византийская империя тогда ещё существовала и ее определённое влияние на Русь сомнений не вызывает.
Всё это появляется только в Московской Руси, Руси послеордынской, когда Византия,окончательно уничтоженная турками-османами, но при этом реально повлиявшая на формирование османской имперской государственности,далее ни на кого непосредственно влиять уже не могла, т.к. на тот момент осталась только в памяти потомков.
Надо заметить, что, вообще-то, имперские идеи разнообразием нет отличаются. Они сводятся к двум основным вариантам — это или объединение под скипетром имперской власти всего обитаемого мира, или части этого мира, т.е. определенных стран и народов, объединённых каким-либо признаком или принципом, например всех христиан или всех мусульман и т.д. Ну, и ещё предполагается, что объединенные таким образом народы так или иначе империей облагодетельствуются — или им даруется порядок и безопасность под крышей империи,или свет истинной веры, или приобщение к высокой культуре и цивилизации, или ещё что-нибудь в этом духе, т.е.им даруется приобщение к неким высшим ценностям.
Поэтому внешне византийско-православная символика Московского царства вовсе не опровергает тот факт, что сама по себе имперская идея приведения под высокую руку Белого Московского царя максимально возможного количества стран и народов, где им будет житься спокойно и безопасно,лишь бы подчинялись Белому Царю и служили ему верой и правдой,впитана Москвой из Орды. К тому же, нетрудно заметить, что,в формальном смысле слова, Православным Царством Россия так и не стала, в отличие от той же Византии. Никакого активного насаждение православия на присоединяемых территориях, практически,никогда не было. Основным было обложение населения присоединяемых территорий ясаком, данью. Причём размеры этой дани сплошь и рядом носили достаточно символический характер. Но, при этом, согласие того или иного народа на выплату ясака являлось формально актом признания над собой власти русского Белого Царя и актом присоединения этого народа и территории, на которой он проживал, к России и вхождения этого народа вместе с его территорией в состав Российской империи.
Это вполне было сродни идее Чингисхана— починить Великому Монгольскому хану весь обитаемый мир, что на практике сплошь и рядом сопровождалось не только реальным захватом и подчинением различных земель, но и вполне себе символическими актами подчинения монгольской власти тех стран, которые воевать с монголами или не хотели, или опасались, а монголы, в свою очередь, не были уверены, что в случае реальной войны у них получится победить и захватить эту страну. Так, во времена Великого хана Хубилая, внука Чингисхана, дань Великому Монгольскому Улусу платил не только относительно близкий Вьетнам, которому, с огромным трудом, но удалось отбиться от монголов,но и далекий Цейлон, на который никаких монгольских военных экспедиций никогда не было и не намечалось, да и сама возможность такой экспедиции была весьма проблематична.
Справедливости ради надо сказать, что сама Византийская империя чисто православным царством была не от того, что она активно насаждала православие среди своих подданных, а исключительно по той причине, что территория империи, начиная со времени арабских завоеваний, постоянно сокращалась. В результате этого никаких иных территорий, кроме изначально православных, в составе империи просто не осталось.
Поэтому, как бы вела себя Византия в случае присоединения к ней обширных неправославных и нехристианских земель— вопрос чисто гипотетический. Но хорошо известно, что другая христианская империя, католическая Испания, считала необходимым любыми средствами обращать своих подданных в католичество. При всем различии православного и католического прозелитизма совершенно очевидно, что если во главу имперской политики ставится не только принцип подчинения империи, но и принцип религиозный, вообще, идеологический, то, так или иначе, религия (или идеология) будет насаждаться на территории всей империи.
Но вот в случае с Московским Православным Царством ничего такого и близко нету. Действует чистый ордынский принцип полной веротерпимости при условии подчинения власти Московского Царя. Конечно, православный прозелитизм тоже присутствовал, были и религиозные гонения, в частности, на старообрядцев, но всё это не было постоянной и доминирующей линией государственной политики. Кстати, что касается старообрядцев,то с их преследованием всё не так просто. Как раз в этом случае преследование было скорее государственно-политическим, чем чисто религиозным— старообрядцев, в первую очередь, преследовали за то, что они отказывались признавать власть царя и нести государственные повинности. Кстати, именно в период правления царя Петра I, когда особенно преследовались старообрядцы, Россия была частично европеизирована на Западный манер,а Православная Церковь была полностью подчинена государству. И как раз в этот период, когда была нарушена симфония властей— власти земной и власти духовной, характерная для Православной Империи—вот тогда и была сделана попытка насильственного насаждения православия среди других народов. Так что,пожалуй, не ордынское и не византийское, а западноеврапейское влияние приводило к вспышкам религиозного,вообще идеологического,фанатизма в России,в целом для нас нехарактерного. Впрочем, эта попытка быстро сошла на нет.
И было еще одно отступление в русской истории от ордынского принципа веротерпимости. Это произошло тогда, Когда Российская Империя стала называться Союзом Советских Социалистических Республик. Но это была уже не Православная Империя. Хотя опять же,что примечательно, в стране восторжествовала западноевропейская по происхождению идеология. И к чему привело навязывание идеологии, хорошо известно. Хотя безусловные успехи на этом пути, конечно же, были. Они были и в экономике и, самое главное, они были в формировании того, что называли "новая общность— советский народ".
ПОД СЕНЬЮ КРЫЛЬЕВ ДВУГЛАВОГО ОРЛА… НО НЕ ЗАБЫВАЕМ — ОДНА ГОЛОВА ТОЧНО СМОТРИТ НА ВОСТОК!
Теперь, возвращаясь к "византийским" лозунгам и Византийской символике Московского царства, которые, отчасти, перешли и к современной России, коротко отвечу на вопрос, почему, при таком всеобъемлющем влиянии на формирование российской имперской государственности со стороны Орды,её внешнее оформление оказалось, всё же,византийским. Собственно, никаким другим она быть и не могло. Роль Православной Церкви на Руси была огромная. Православная вера стала одной из основ русской идентичности. Кстати, письменность и вытекающая из неё грамотность народа на Руси, если не считать полумифические славянские руны, также имели византийско- православно- церковное происхождение. Можно сколько угодно говорить о славянских рунах или и о тайных смыслах, в них заключённых,но в нашей повседневной жизни мы по сей день пишем не рунами, а греческого происхождения кириллицей. Православная Церковь также так или иначе сохраняла некоторую степень единства русского мира даже в период жесточайшего политического распада. И, наконец, Православная Церковь в огромной степени способствовала новому объединению по крайней мере части русских земель вокруг Москвы.
Поэтому и имперские лозунги уже обновленной и уже имперской— из-за влияния Орды— Московской Руси в связи с такой идеологической и политической ролью Православные Церкви могли быть только византийскими. Как византийской была и сама русская Православная Церковь и по происхождению своему, и по своим постоянным многовековым контактам. Не стоит забывать, что,хотя на момент полного разрыва вассальных отношений Руси с Ордой, Византийской Империи уже не существовало, но она исчезла всего лишь за 25 лет до этих этих событий. Поэтому, оставшись, по сути, в качестве единственного крупного православного государства, Московская Русь совершенно логично решила одеть на себя личину недавно погибшей, но, при этом, не потерявшей своей притягательности Православной Империи.
А Орда, ставшая за полтора века до этого мусульманской, хоть и без фанатизма, несмотря на весь свой фактический вклад в становление русской имперской государственности, не могла дать православной Руси подходящих лозунгов и не могла окончательно внешне оформить Русскую Православную Империю. Ну и, наконец, Московскому Царству, как это ни парадоксально звучит,чтобы овладеть наследием Улуса Джучи, чем Москва начала активно заниматься буквально на следующий год после окончательного разрыва вассальных отношений с Ордой, необходимо было не стоять в одном ряду с ханствами и ордами, на который раскололся Улус Дучиев, и частью которого была и Русь. Необходимо было выйти из этого ряда и возвыситься над всеми его членами тем или иным способом. Это и было сделано с помощью византийских лозунгов и символов, которые сразу вывели Русский Улус, Россию из однообразного ряда мусульманских улусов и поставили её над ними. А насчёт истинной природы власти Московского Белого Царя и насчёт того, реальными наследниками кого и чего Белый Царь и его Держава являются— насчёт этого современники событий ни на Западе, ни на Востоке никогда не заблуждались И никто из этих современник
ов и соседей, особенно на Западе, Московское царство наследником и продолжение погибшей Византийской империи и уж,тем более,обычной европейской страной не считал, но при этом нередко и не без страха именовали нашу великую Российскую Державу Татарией, чем ,я полагаю, мы вполне можем гордиться.