Продуктов в сенях, подполе и шкафах было как минимум месяца на два, папа и Печкин позаботились заранее. Тушенки три с половиной ящика, сгущенки два, крупы, макароны, картошки не было правда, так Дядя Федор все равно ее чистить не любил... началась развеселая деревенская простоквашинская жизнь.
Часть первая - здесь.
Часть вторая - здесь.
Часть третья - здесь.
Часть четвертая - здесь.
Часть пятая - здесь.
Часть шестая - здесь.
Часть седьмая - здесь.
Часть восьмая - здесь.
Часть девятая - здесь.
Часть десятая - здесь.
Часть одиннадцатая - здесь.
Часть двенадцатая - здесь.
Часть двенадцать/1 - здесь.
Подъем с первыми лучами солнца, физзарядка с Матроскиным, легкий завтрак, потом на речку - купаться и проверять ловушки для раков, по странному совпадению всегда полные ровно настолько, насколько надо. Вскапывание огорода, посадка семян из старинных мешочков, висевших под матицей, странным образом за многие годы не поеденных мышами и не утративших всхожести. Обед, сваренный Шариком, в лапах которого странным образом все спорилось, правда, при этом Дяде Федору надо было быть от него близко, хотя бы метрах в пятидесяти. Вечером - сказки Матроскина о старых временах, колдунах и воинах. Воины были добры, колдуны мудры, девы прекрасны, злодеи ужасны... крепкий сон. И снова утро.
Папа в Москве начал немного волноваться. Нет, время еще было но сын, такое впечатление, вообще не собирался выкапывать "ключи Барченко". Ему было хорошо в месте его родовой силы, припадать же к ее источнику Дядя Федор явно пока не желал. А мама, отошедшая от усталости полнолуния и не дождавшаяся ребенка "из пионерского лагеря", начинала проявлять признаки беспокойства.
Поэтому папа через почтальона Печкина решил поторопить события.
Через три дня вечером за чаем уже без непонятно куда пропавшей сгущенки (Шарик грешил на "соседей", начинавших добреть и плавно переходящих от зверств к пакостям) кот Матроскин сказал свои ставшие крылатыми слова:
-Что это мы без молока да без молока? Так и помереть можно.
Далее последовал диалог, в конце которого Дядя Федор совершенно неожиданно для себя сказал:
-Ничего мы ни у кого просить не будем! Мы будем клад искать!
И нашел. Потому что не найти не мог.
Полянка недалеко от дома выглядела откровенно странно. Все вокруг заросло молодым березняком, а на ней - ни одного деревца, лишь густая высокая трава. "Вот здесь" - ощутил Дядя Федор, встав недалеко от левого края поляны, рядом со старым березовым пнем. И воткнул в землю лопату...
От близости магических предметов невиданной силы, от предвкушения новой жизни Шарика с Матроскиным, сидевших рядом на куче земли, откровенно несло:
но чтобы не сглазить, они старались говорить о чем угодно - о костях из магазина, о корове...
Не очень старый, не очень тяжелый сундук закрытый на чисто символический замок, светился рассеянным, неярким, но хорошо видимым человеку с даром светом. "Это мое" - понял Дядя Федор. - "Там то, что со мной будет всю жизнь".
Погрузив сундук на тачку, Дядя Федор, Шарик и Матроскин двинули домой - открывать, оценивать, прикидывать куда и на что тратить.
Как и ожидалось, не обошлось без Печкина, которому надо было убедиться в том, что "изъятие ценностей из укладки номер 86/14 состоялось"... быстренько приманив и шугнув в нужную сторону галчонка, "дорогой Игорь Иванович" произвел опознание сундука, ощутил силу находящихся в нем документов и артефактов,
после чего, радостно бормоча под нос "они бы еще с чемоданом по грибы пошли" коротким ходом двинулся на станцию.
В телеграмме, которую следующим утром получил папа Дяди Федора, было всего три слова:
Сын нашел документы.
Продолжение следует...