Очень давно, пятьдесят лет назад, когда я была маленькой девочкой и ходила в школу, меня отправили на море со знакомой моей мамы. Мы с ней подружились, несмотря на разницу в возрасте.
Я до сих пор не знаю, почему она рассказала мне, семилетнему ребенку, эти странные истории о северном народе. Слушала я ее с восхищением и страхом.
Моя знакомая, ее звали Вера, рассказала такую историю.
В семидесятых годах 20 века она поехала на работу в поселок на Крайнем севере, где находился детский интернат. Работала она там медсестрой. Ей пришлось выезжать к месту кочевий, забирать от родителей детей, смотреть на быт и повседневную жизнь кочевников.
Вера жила в поселке, в котором почти не было русских. Все вечера она коротала со своей новой знакомой, которая по национальности была чукчей. Звали подругу Нина, совсем русское у нее было имя.
Нина вечерами рассказывала, что когда она была маленькая, ее старший брат после того, как отец заболел, вывез его в тундру и там оставил умирать. На возглас ужаса Вера, она спокойно ответила: так все делали.
В ее семье, так же как в семьях других кочевников, родители убили свою первую дочь, которая родилась прежде, чем сын. Увидев Верыны полные ужаса глаза, Нина рассмеялась: «Успокойся, сейчас уже почти никто так не делает. Ну, как минимум в открытую.»
Нина сказала, что ее первое имя было другим, Вера его не запомнила.
Но потом она заболела и шаман сказал, что надо поменять имя и она выздоровеет. А в ближайшей деревне был магазин, в котором работала красивая продавщица, звали ее Нина. Почему- то шаман, погадав на камнях, заявил, что все болячки пройдут, если назвать девочку Нина. Так и случилось, Нина со своим новым именем быстро пошла на поправку.
Вера рассказывала, что быт у чукчей был для человека нашего воспитания очень странным. В чуме могла быть одна кастрюля, которая использовалась и как горшок для маленького ребенка, и как кастрюля по прямому назначению – для приготовления пищи.
Нина была белее лицом, чем ее соплеменники. С гордостью Нина подтвердила, что отец сам договорился с приезжим скупщиком пушнины, чтобы он переспал с его женой. Вот Нина и вышла белее кожей, чем ее семья.
Не редкостью были и групповые браки, несколько семей объединялись и вели общее хозяйство. Понять, чьи дети рождались у женщин этого брака было невозможно, все дети внутри такой семьи считались родными братьями и сестрами.
Нина уверяла свою подругу, что ее бабушка по отцовской линии, которая жила с ними, никогда в своей жизни не мылась. Она намазывала свое тело жиром нерпы и сидя у костра ждала, когда он весь расплавится и стечет, а с ним сойдет и вся грязь. При этом Нина утверждала, что от бабушки никогда плохо не пахло.
Рассказы были удивительными, как страшные и необычные сказки. Прошло столько лет, а я их до сих пор помню. Однако, не знаю, что в этом было правда, а что вымысел.