Задали ему, то бишь Михасю, «Скажи ка, дядя…». Решил учить в воскресенье.
Беспощадное яркое утреннее солнце било лучами в наши окна. Гулять хочууууу! Там осень заканчивается! Последние листья ловить в ладони. Насмотреться бы на то, что ангел сегодняшнего дня нарисовал на небесах, воздух понюхать, а тут уроки. Яжмать.
Делать нечего. Плетусь к сыну в комнату. Бужу.
- Ну нет!-ворчит медвежонок- Воскресенье! Вообще не встану!
Зову Серегу. Вместе вытягиваем из-под одеяла, орущую субстанцию, на которую столько надежд возложено. По крайней мере, хотя бы «Бородино» выучил! Зеркало в ванной отражает наши заспанные и взъерошенные физиономии. Я вздыхаю тяжко. Муж не выдерживает
-Иди готовь завтрак. Я сам с ним выучу быстро. Минут за тридцать!
Ха! Наивный. Но пока мне дали шанс, надо удирать.
Ура! Кухня, любимая моя! Приготовлю ка я шарлотку. Только в нашей семье ее зовут «яблотка». Знаю, на слух не очень. Но суть пирога передана очень верно. Яблок я в него засовываю максимально, теста ,как можно меньше.
Творю яблотку. Слышу, в комнате сына ор стоит.
-Ты пойми! Это рубилово было! Земля тряслась от взрывов! А у тебя интонации рыбы!-кричит Серега.
- А что? Мне плакать что ли с надрывом?! Перед классом?! Отстань! Как могу, так и рассказываю!- ором возражает Михась
Господи, как хорошо, что соседи у нас культурные, терпеливые и вообще отличные люди, за все годы существования нас в этом доме никто не пожаловался на шум. За окнами на старой квартире, где мы жили стояли развесистые тополя, на них жили прилетавшие на зимовку грачи. Наверно все, судя какой шум всегда стоял от этих деревьев. Мама называла это место «Воронья слобода», хотя это были грачи. Так вот они, слабое подобие, того, как иногда шумим мы.
Все. Завтрак на столе. Час прошел. Где эти тридцать минут на изучения стихотворения? Почили в бозе.
Кофе, пирог на столе. Интересующиеся, потягивающие носами воздух, коты сидят на стульях. В их взглядах царит немой укор- «Доколе? Пироги без мяса?»
Выстрелом открывается дверь на кухню. Коты всполошенно подхватываются и тикают за диван.
-Мама, мы все! - кричит Михась
Они выглядят так, как будто они -участники той битвы, Бородинской. Красные, взъерошенные, с диким блеском в глазах. Запаха пороха и конского пота не хватает.
-Давайте, потрясайте мое воображение-говорю.
Встали в позы.
-Я, за мальчика буду, - сказал Михась- А папа за дядю!
Ничего не объясняло мне это. Ладно, сажусь на диван.
Михась вдохновенно начал. Я удивилась прям. Без ошибок.
Потом за дядю, который, собственно, и рассказывал про саму битву, Серега стал рассказывать. Очень хорошо. То есть сам стих он то и рассказал.
Серега победоносно на меня смотрит. Хитрый Михаська восхищенно со придыханием
-Папа, ты молодец!
-Класс! -Пришлось сказать мне.
Серега, довольный, что все правильно сделал, садится к столу. Я исподтишка показываю Михасю кулак. Этот зюльмец хихикает.
Завтракаем. Они уплетают пирог. Коты тихими тенями скользят, между нами, подмяукивая и намекая, чтобы им кинули говяжью несуществующую ногу со стола.
После завтрака, идем гулять. Шуршим листьями, любуемся небом. У всех хорошее настроение. Серега забирается на турник. Мы стоим и наблюдаем за ним.
-Ты же, понимаешь, Михась? -шепчу я – Что он уйдет, я тебя прибью за «Бородино»?
-Да не дрейфь, я выучил-смеется Михась.
-Как ты с матерью разговариваешь?- возмущенно шиплю я, норовя стукнуть его ладонью.
Этот уворачивается и убегает, смеясь во все горло. Я в силу своих скромных возможностей бегу за ним. Стукаю его легонько, теперь я убегаю. Мы гоняемся друг за другом. Он валится в холм из листьев
-Не могу больше! Папа, спаси!- притворно орет медведь.
Я падаю в ворох листьев рядом. Сил нет! Серега с напускной строгостью, пряча улыбку идет к нам, весь освещенный солнышком. Воздух такой вкусный. Я не могу надышаться. Какое счастье -эта осень!