Елена
Невозможной красоты женщина сидела недалеко от меня за
праздничным столом. Тосты, заздравные речи, шутки и последние сплетни
- все проходило меня, все внимание мое было поглощено незнакомкой.
Высокие скулы, идеально ровный нос, тяжелый водопад черных волос,
длинные, загнутые вверх ресницы и невероятный, фантастический цвет
лица, словно молодой персик с нежным, неуловимым пушком. Я с
нетерпением вслушивалась и пыталась разобрать ее слова, но напрасно,
она молчала, и только изредка кивала в ответ сидевшему рядом мужчине,
видимо, мужу.
Спросила у хозяйки торжества, чей это божественный профиль я
наблюдаю целый час. Оказалось, подруга детства гостит в родном городе.
И немного помявшись, хозяйка попросила меня не смотреть так
пристально и не смущать Елену.
Чуть позже до меня дошел смысл этих слов. Я увидела ее лицо
полностью, анфас – меня словно ударили в грудь с разбега, дышать стало
нечем, от ужаса и страха. Ровно наполовину лицо ее было безобразно, глаз
полуприкрыт, рот уехал к уху, страшные шрамы от ожогов искорежили
левую сторону лица и шеи, превратив в уродливую маску чудовища, волос
не было, от виска и до шеи была лысая голова, прикрытая прядями с
правой стороны. И голос – голоса тоже не было, она что-то скрипела,
сипела, но не говорила.
Позже я узнала чудовищную историю о взрыве на химзаводе,
реанимации, о зеркале, поднесенном медсестрой, об отвращении и игноре
общества, о попытках изгоя найти работу, о бесконечных пересадках кожи
и пластиках, о постоянных болях и повторяющихся ночных кошмарах. О
встрече, которая перевернула всю ее жизнь, снова на 180 градусов, о
долгожданном и выстраданном ребенке. Об этом рассказала мне она
сама. О попытках суицида мне рассказали шрамы на ее запястьях…
Больше мы с ней никогда не встречались. Но ее лицо, ровно наполовину
прекрасное и такое ужасное на вторую половину, навсегда в моей памяти.
