Здравствуйте, дорогие читатели!)
Очень люблю каждый момент из своего первого произведения ( хм, впрочем как и из второго), но именно этот (почему-то) мелькает в моей памяти чаще всего...
Отрывок из части || главы X|
Новый путь выдался не очень долгим. Перед нашими героями выросла стена тёмного леса. Частичная недоступность небесных картин и унылые изгибы ветвей деревьев, окутанных крепким зимним сном, навели на всю стаю ужасную сонливость, да и память о нескольких днях бодрствования давала о себе знать.
В этом же лесу отыскалась огромная заброшенная нора, возможно, берлога, в которой было решено остаться до утра.
В норе было совсем не холодно. Волки лежали, тесно прижавшись друг к другу боками, место в центре их круга было навечно предназначено для Чезы, где она находилась и сейчас.
После колыбельной, которую спела Чеза, сон поразил волков окончательно, да и саму девушку тоже, окутал их тела и разумы, отправил их в свой никем не изведанный мир сновидений, где время идёт не так, как в реальности, где вся та реальность совершенно иная, иногда очень знакомая, но непривычная.
Эта реальность сейчас буйствовала в голове белого волка. Сон был малоприятным. Снилось прошлое. Прошлое даже не в настоящем, если можно так сказать, а прошлое в прошлом. То ли воспоминания о былом, то ли ещё что-то непонятное навеяло такие сны.
Маленький белый волчонок гордо шествует повсюду за белым волком-отцом. Единственный волчонок, выживший после долгой голодовки стаи в семье вожака. Но сейчас волк отталкивает волчонка носом в сторону, собирается с остальными на охоту, а тому нельзя , мол, ещё; и, когда кроха поворачивается спиной к нему и послушно, но не спеша, шагает к матери-волчице, волк провожает его любящим, но в то же время холодным, от волчьей жизни, взглядом: «Не грусти, сын, подрастёшь – пойдём с тобой вместе на охоту, всё зверьё тебя бояться будет! А пока…». И на том могучий вожак оставил телесно свою семью. Остальные охотники последовали за ним. Лихо запетляли волчьи следы на снегу, стремились побывать в каждом закоулке леса и за его пределами.
Волчонок неслышной поступью подбирается к матери. Та, заметив его, хватает сына зубами «за шкирку» и, примостившись на живот и вытянув вперёд передние лапы, опускает на них волчонка. Вместе они наблюдают за волшебными переливами красок северного сияния в северном небе. Это было первое знакомство волчонка с подобным явлением. И оно ему очень понравилось. Так же, как и Луна и лунные цветы. Все эти создания невероятно красивые и любимые для малыша-волчонка, но одно создание краше и любимее их в миллионы раз, ибо оно красиво не только внешне, но и внутренне. Луна и северное сияние красивы, но холодны, это же создание тёплое и нежное, как лунный цветок, но в отличие от него оно умеет двигаться, играть, любить, заботиться. Этим созданием была мама-волчица.
Сон обрывается на этом месте и начинается на другом. Всё тот же волчонок. Сейчас он беззаботно спит в логове, но, поражённый лёгким ударом в бок, открывает глаза, однако вставать на лапки не спешит, он видит перед собой волчицу, но не понимает, за что та ударила его – в чём он провинился? Волчица продолжает толкать носом в бок волчонка, вынуждая сына встать, вид у неё был тревожный, даже очень: шерсть взъерошена и уже не белая, а серая местами, хвост поджат к одной из задних лап, в глазах волнение и СТРАХ. Волчонок наконец встал. Мать одним прыжком оказалась у входа в логово и теперь стояла и ждала волчонка. Тот, не понимая слов, по этому жесту понял. Что ему придётся сейчас куда-то идти. Спустя несколько секунд он не спеша шагает к волчице, но не доходит до её прежнего местоположения, та вперёд сама подскакивает к нему и, схватив за складку шкуры на его холке, несётся вместе с ним к выходу.
Только сейчас волчонок почувствовал запах дыма, увидел ОГОНЬ. Этот огонь был не то что северное сияние, холодным и расползающимся где-то несоизмеримо высоко, напротив, он был совсем рядом, и он был страшно горячим! Волчица всё бежала вперёд, не обращая внимания ни на дым, ни на огонь, ни на других волков, мелькавших иногда сквозь черноту. Вдруг перед самым носом волчицы рухнуло огромное горящее дерево и уже пошатнулось второе. Сердце в груди волчицы замерло, голубые глаза заслезились теперь не только от дыма. Волчонок. Её волчонок. Дорога к выходу была отрезана. А волчонок? А волчонок… Действовать нужно было быстро, ничего не оставалось больше, кроме как… Волчица, задыхаясь, из последних сил подпрыгнула и тряхнула головой в прыжке, выпустила из пасти шкурку волчонка.
Очнувшись после удара обо что-то твёрдое, малыш понял, что никого из его родителей рядом нет, все остались там, за этой огромной горящей стеной, состоящих из кучи громадных поваленных деревьев. Он услышал волчий вой. В вое этом звучали жуткие предсмертные ноты, звучала обречённость на верную гибель, звучали злоба и боль, но вместе с этим в вое иногда были слышны и ноты уверенности в том, что ещё не всё потеряно, что завтрашний день для стаи настанет. Такие ноты звучали только в одном из голосов. Волчонок сразу узнал этот голос. Это его отец волк-вожак подбадривал стаю. Волчонок завыл нотами отца и с этим воем ринулся на горящие древа, но сейчас же упал, поверженный ужасной болью. В нескольких его шажках от него медленно тлел лепесток лунного цветка.
На этом Киба проснулся. Соль ситуации подбавил удар головой о косяк, торчащий из стены. Проснулась Чеза, почувствовав волчью боль.
- Киба, как ты? Очень больно? – прошептала она, обняв волка за шею.
- Ничего… Спасибо, Чеза. – шёпотом ответил тот.
- Что случилось?
- Да так… Не бери в голову… Сейчас всё в порядке.
https://ridero.ru/books/volchii_dozhd/
Надеюсь, этот эпизод понравится и вам...
Рыжий Лис желает вам счастья, дорогие читатели, и очень ждёт ваших отзывов)