Моя бабушка часто в наших разговорах рассказывала как периодически вспоминает сцену из своей жизни. Она сидела в грузовике с раненой 7-месячной мамой на руках... в то время как грузовик ехал в колонне из беженцев под бомбежкой немецких летчиков. И для нее было великим счастьем в тот момент – не быть раненой на обочине дороги и ехать сидя в кузове грузовика, ведь в машине ещё оставалось горючее и она ещё могла ехать.
А остальные беженцы как муравьи ползли пешком вдоль обочины, со своими пожитками, перебираясь через убитых или загнанных лошадей, горящие обломки техники и танков, разбитых бомбежкой.
И они измученные перебирались через тела тех, кому повезло ещё меньше, хотя кое-кто из них ещё дышал, но не мог подняться с земли...
А что сейчас? Мы просыпаемся, едем на работу и видим что на 50 копеек подорожал бензин на заправках. Что вся Москва перекопана вдоль и поперек. Гастарбайтеры вытаскивают бордюрный камень который укладывали ещё год-два назад и ставят новый, уже не из бетон