Дневник Софьи Андреевны «Чья вина?» и повесть Льва Николаевича «Крейцерова соната», напоминают беседу супругов или спор на тему «Отношение к браку».
Приведу ряд цитаты из этих произведений, которые непросто было осознать, согласиться с ними, понять. Чувства после прочтения остались смешанные, поэтому в конце статьи задам вопрос и, если будет интересно продолжить беседу на эту тему, то я буду очень признательна.
«Крейцерова соната» (Л.Н.Толстой)
«Каждый мужчина испытывает то, что вы называете любовью, к каждой красивой женщине».
«Духовное сродство! Единство идеалов! Но в таком случае незачем спать вместе!!!»
«Я хотел, чтоб она не желала того, что она должна желать».
«Удивительное дело, какая полная бывает иллюзия того, что красота есть добро. Красивая женщина говорит глупости, ты слушаешь и не видишь глупости, а видишь умное. Она говорит, делает гадости, и ты видишь что-то милое. Когда же она не говорит ни глупостей, ни гадостей, а красива, то сейчас уверяешься, что она чудо как умна и нравственна».
«Скажите опытной кокетке, задавшей себе задачу пленить человека, чем она скорее хочет рисковать: тем, чтобы быть в присутствии того, кого она прельщает, изобличенной во лжи, или тем, чтобы показаться при нем в дурно сшитом и некрасивом платье, – всякая всегда предпочтет первое. Она знает, что наш брат все врет о высоких чувствах – ему нужно только тело, и потому он простит все гадости, а уродливого, безвкусного, дурного тона костюма не простит…»
«Скажите какой-нибудь матушке или самой девушке правду, что она только тем и занята, чтобы ловить жениха. Боже, какая обида! А ведь они все только это и делают, и больше им делать нечего».
«Помню, как, уже будучи женихом, я показал ей свои дневник, из которого она могла узнать хотя немного мое прошедшее, главное – про последнюю связь, которая была у меня и о которой она могла узнать от других и про которую я потому-то и чувствовал необходимость сказать ей. Помню её ужас, отчаяние и растерянность, когда она узнала и поняла. Я видел, что она хотела бросить меня тогда. И отчего она не бросила!»
«Хуже же всего было то, что, живя этой скверной жизнью, я воображал, что потому, что я не соблазняюсь другими женщинами, что поэтому я живу честной семейной жизнью, что я нравственный человек и что я ни в чем не виноват, а что если у нас происходят ссоры, то виновата она, её характер».
«Вдвоем мы были почти обречены на молчание или на такие разговоры, которые, я уверен, животные могут вести между собой: «Который час? Пора спать. Какой нынче обед? Куда ехать? Что написано в газете? Послать за доктором. Горло болит у Маши».
«Влюбленность истощилась удовлетворением чувственности, и остались мы друг против друга в нашем действительном отношении друг к другу, то есть два совершенно чуждые друг другу эгоиста, желающие получить себе как можно больше удовольствия один через другого».
«Чья вина?» (С.А.Толстая)
«Вспоминаю всю свою жизнь. Я прожила её почти бессознательно».
«Моя жизнь сводится к материальным заботам - неудовлетворенные порывы и строгое исполнение долга».
«По всему муж мой был властен надо мной. Дети мои еще деспотичнее и грубо настоятельнее, чем их отец, который умеет неотразимо убеждать в парадоксах и лживых идеях, что я совершенно бессильна во всех своих требованиях».
«Л.Н. всегда работал по своему выбору, а не по необходимости. Хотел – писал, хотел – пахал. Вздумал шить сапоги – упорно их шил. Задумал детей учить – учил. Надоело – бросил».
«Когда между женой гения и им существует настоящая любовь, то не нужно жене большого ума для понимания, нужен инстинкт сердца, чутье любви – и все будет понято, и оба будут счастливы».
«Как бы ни любить этого человека, которого люди признали гением – это мучительно, а за это ровно ничего, даже простой благодарности не будет, а еще найдется многое, за что будут упрекать. Я устала».
«Гению надо создать мирную обстановку, накормить, умыть, одеть, переписать его произведения, любить, не дать поводов к ревности, воспитать детей, которых гений родит, но с которыми ему возиться и скучно и нет времени, так как ему надо общаться с Сократами, Буддами и надо самому стремиться быть ими».
«Когда Л.Н. сказал, что лучшие (половые) отношения с женщинами – это с простыми крестьянками, но, разумеется, без брака, я просто ушам не верила. Да, если я не пошла за мужем в его учениях, то потому, что он никогда не был искренен. Вот и выскочит порой тот настоящий Л.Н., который высказывает свои настоящие мысли. Да, бедная, бедная я! Ему нужна была женщина пассивная, здоровая, бессловесная и без воли. И теперь моя музыка его мучит, мои цветы в комнате он осуждает. Ну, прожила жизнь, нечего поднимать и в сердце все наболелое».
«Я часто думаю, чтобы он сделал со мной или с собой, если б я действительно хоть чем-нибудь когда-нибудь была виновата? Благодарю Бога, что он меня избавил от случая, греха и соблазна. Себе я не даю никакой цены; Бог спасал».
«Связь между нами прочная, но не на том основана, на чем бы я того хотела».
«С годами и развитием я слишком хорошо поняла многое. Уже то, что он в дневниках своих последовательно и умно чернил меня, короткими ехидными штрихами очерчивая одни только мои слабые стороны, доказывает, как умно он себе делает венец мученика, а мне бич Ксантиппы. Господи! Ты нас один рассудишь!»
«Счастливые жены, до конца дружно и участливо живущие с мужьями! И несчастные, одинокие жены эгоистов, великих людей».
«Да, где оно, людское счастье?»
На чём же должна быть основана связь между мужчиной и женщиной, о которой говорит Софья Андреевна?