Начало
Классическое начало речи экскурсовода: «Перед нами работа известного фламандского живописца XVII века — Якоба Йорданса. На картине изображен сам художник (он держит в руках лютню), его родители, 10 братьев и сестёр. Три ангелочка олицетворяют умерших в младенчестве сестёр Якоба...»
Ничего необычного, скажете вы. Картина, как картина. Вот и мой взгляд блуждал по полотну в след за рассказом гида о символах и знаках, что использовал Йорданс при написании этой работы. Непроизвольно я начала считать персонажей. Стоп! Как? Почему их 14? Считаем: родители Якоба — 2, сам художник — 1, братья и сёстры — 10, итого — 13! Кто же эта безымянная дама с подносом?
Кто она?
Музейная этикетка не упоминает о четырнадцатом персонаже. На мой вопрос экскурсовод лаконично сообщает, что это служанка, второстепенный персонаж и приглашает пройти к следующей картине.
Однако в мою душу закрались сомнения. Семейный портрет, самый близкий круг художника и вдруг обычная служанка? И вот тут началось мое расследование.
Факты
О картине удалось узнать следующее:
• Была создана в 1615 году, предположительно по случаю принятия Йорданса в гильдию художников св. Луки. Якоб изобразил себя в возрасте 22 лет, за год до женитьбы на Анне Катарине ван Ноорт — дочери своего учителя.
• Картина хранилась в доме родителей художника.
• После смерти отца Якоб наследует родительский дом со всем имуществом, включая эту картину.
• В 1630-1640-х Йорданс частично переписывает Автопортрет с родителями, братьями и сестрами.
Что исправил художник?
Мне повезло с источником информации — некоторое время назад Эрмитаж проводил рентгеноскопическое исследование картины. Выяснилось вот что:
• Якоб дописал одежду двум своим братьям-близнецам.
• В правом нижнем углу вместо чаши с бутылями находился кот.
• Отец художника обзавелся прекрасным бокалом в руке.
• Была дорисована ветвь виноградной лозы, кое-что из убранства стола.
То есть, Йорданс добавил атрибуты роскоши, достатка. О женщине с подносом ни слова, значит, она уже была в первом варианте картины.
Так кто же она?
Точно не невеста художника. Нет внешнего сходства с Анной Катариной. Да и подобная роль прислужницы, вероятно, могла бы оскорбить будущую госпожу Йорданс.
Она не кормилица, не няня, иначе её разместили бы в непосредственной близости от детей.
Если и родственница, то должно быть дальняя и непременно бедная, т.к. на ней нет изящного головного убора, как у сестёр Якоба, либо богатой вуали, как у его матери.
Но мы видим перед собой уверенную женщину, ничто не подавляет её, взгляд открыт зрителю, приветливая улыбка играет на губах.
Я было собралась писать запрос в Эрмитаж с просьбой уточнить, кто же эта дама, однако, по счастью мне довелось повидаться с моей очень хорошей знакомой-искусствоведом. Она-то и расставила все точки над i.
Разгадка
Перед нами, действительно, служанка в доме Йордансов. И она изображена на картине не случайно. Через эту женщину Якоб показывает зрителю статусность и достаток семьи. Они могут позволить себе такую прислугу — красивую, здоровую, полную сил.
Она подает им фрукты на изысканном подносе, что еще раз подчеркивает роскошь дома Йордансов. Якоб как будто хвастается перед нами благополучием семьи.
Служанка возвышается над всеми, и в то же время находится вне плоскости семьи Йорданса.
Простейший тест — мы закрываем верхнюю часть картины, нижняя часть ни сколь от этого не страдает. Перед нами семейная идиллия.
Насколько мне удалось узнать, Йорданс всегда рисовал героев своих картин с реальных людей. Эта женщина существовала в действительности. И, скорее всего, Якоб ей симпатизировал.
Не верь ушам своим..
Иногда полезно не верить на слово, проверять, узнавать, искать. Мне доводилось раньше видеть работы Йорданса, но они не доставляли мне той радости, какую я испытала в ходе своего небольшого, хоть и пустяшного, расследования.
Завершив гастроли в Москве, картина возвращается в родной Эрмитаж. Если вам доведется её увидеть, задержитесь на пару минут. Полюбуйтесь прекрасной служанкой, найдите глаза зарисованного котика, да и просто получите удовольствие от хорошей картины написанной талантливым художником.