Говорят что общение с домашними животными делает людей добрее. А вот кошки даже лечат. К сожалению, бывает и наоборот. Из-за них можно и заболеть. Три года назад, осенью, подарили мне котёнка. Вернее, нам, так как я живу у дочки и зятя. Котёнок был маленький и поэтому всю зиму жил в доме.
Все знают, что котята любят играть: лезут в горшки с цветами, качаются на занавесках, забираются по настенному ковру до потолка.
Таким был и Тимоша. И как только он разыграется, дочка открывает дверь в мою комнату и бросает его со словами:
- Ты хотела котёнка, вот и нянчи его! Я, чтобы успокоить Тимошу, привязываю бумажку к верёвочке и вожу по полу. Тимоша наиграется вдоволь и уснёт. Весной стала выносить котика на улицу. А летом он и вовсе переселился во двор, в дом приходил только поесть.
Через два года Тимоша стал встречаться с кошками и драться с котами. Нынешним летом после очередной встречи он пришёл с подбитым глазом. То ли коты повредили, то ли ворона в глаз его клюнула. Она принималась гонять Тимошу по огороду, когда её подросшие воронята вылетали из гнезда. Вскоре и на второй глаз ослеп Тимоша. Теперь мой кот совершенно слепой. Я предложила дочке отнести его на ветеринарный участок и усыпить.
Думала, на один раз перестрадаю его утрату и позабуду... Но дочка наотрез отказалась: «Слепые люди живут, и он пусть живёт, как сумеет». Вот и живет мой Тимоша. Летом домой приходит только поесть. По-прежнему ходит туда, где кричат коты, и дерётся с ними. Взбирается по лестнице на чердак. Видела, как он осторожно шёл по штакетнику, которым обнесён палисадник. В открытую дверь сразу попасть не может, натыкается на стены. Корм находит по запаху. Вот сегодня пришёл в мою комнату и улёгся на свою постель возле двери. А я сижу и любуюсь на него. Тимоша не жалуется на свою жизнь, но я переживаю за него. Вот такая бывает любовь к животным.
Джильда
Эта немецкая овчарка появилась у нас в семье после войны. Где купил её мой отец, не знаю. Овчарке был год от роду, и звали её Джильда. Привыкла она к нам быстро. Мы в то время жили на Урале - в городе Оса. Наша семья занимала нижний этаж деревянного двухэтажного купеческого дома, обнесённого высоким плотным забором с воротами и калиткой.
За всю жизнь не приходилось мне видеть такой злой собаки. Джильда обычно сидела на цепи во дворе возле своей будки. Слушалась она только отца. Другие домочадцы её боялись. Когда родители уходили на работу, я подходил к Джильде, играл с ней. Весной отец водил Джильду на случку к породистому кобелю. Их даже на ночь закрыли в бане. Но она так и'осталась «старой девой». Не было у неё щенят, не испытала она чувства материнства.
Может, поэтому и была такой злой. Однажды летом Джильда, как обычно ночью, бегала во дворе. Нас разбудил её громкий лай. Отец вылез через открытое окно во двор - узнать, на кого она лает. Джильда стояла у калитки. Отец отогнал её и приоткрыл калитку. В канаве стоял пьяненький милиционер с велосипедом. Джильда пролезла на улицу и зарычала на него.
- Аркадий, убери собаку или я её убью!- закричал милиционер и схватился за кобуру. А овчарка легла на тротуар и приготовилась к прыжку. Время шло на секунды. Отец сказал:
- Джильда, я пошёл домой. И собака бросилась во двор. Отец быстро закрыл калитку и посадил Джильду на цепь. В 1952 году нашего отца (он был военным врачом) призвали на службу на Сахалин. Перед отъездом он отдал овчарку своему знакомому. А мне строго наказал не ходить к ней: "Не надо нервировать собаку!" На память мы всей семьёй сфотографировались с Джильдой. Отец уехал, а мы стали дожидаться вызова. (Вызов пришёл только зимой.)
Новый хозяин овчарки целый месяц подавал ей еду на ухвате. Она не признавала его и всякий раз бросалась, пытаясь сорваться с цепи. Я решил нарушить запрет отца. И когда мы уже собрали чемоданы и готовы были уезжать, пошёл проститься с Джильдой. Подошёл к калитке, на которой было написано «Осторожно, злая собака».
Открыл. Джильда, натягивая цепь, бросилась на меня.
- Джильда, Джильда, - говорил я ласково. И собака узнала меня. Перестала лаять, начала скулить и вилять хвостом. Я подошёл. Она встала на задние лапы, передние положила мне на плечи и принялась облизывать лицо. Так мы и стояли обнявшись. Я боялся, что появится новый хозяин, поэтому дал Джильде кусочек сахара и пошёл не оглядываясь. Она заплакала по-волчьи. Вой был слышен всей улице. А я убегал от этого воя, и из глаз моих текли слёзы. Больше я не видел Джильду. Мы уехали на Сахалин к отцу.