Глава 4
Молодые матросы быстро втянулись в новую жизнь. Она им нравилась. Нравились офицеры корабля, которые также частично сменились, и вместо ушедших на другие корабли с повышением в должности на лодку пришли молодые офицеры, вчерашние курсанты военно-морских училищ. Они были задорные, активные, но неопытные. И это было немалой заботой и нагрузкой для командира и замполита.
- Как думаешь, Василий Матвеевич, успеем ли мы обучить новоприбывших до выхода в море? - спросил командир своего опытного и по годам старше его замполита.
- Надо успеть, Николай. Сам знаешь - от каждого члена команды зависит жизнь всех, и нет разницы - матрос ли он или офицер. Такая уж специфика нашей службы подводников. Поэтому придётся больше времени уделять их практическому обучению.
- Это правильно, Василий Матвеевич, только вот одно дело практика на берегу, а другое - в море. Сам знаешь, только море лучший учитель и экзаменатор.
- Не беспокойся, командир, пополнение у нас хорошее, они не подведут. А море, море ведь не только экзаменует, оно ещё и сплачивает команду, а это имеет немаловажное, сам знаешь, значение для подводников... Как здоровье твоей жены, детей?
- Да пока всё нормально, - командир хотел по русскому обычаю сплюнуть через левое плечо, но постеснялся.
Командир лодки капитан третьего ранга со знаменитой фамилией Демидов полгода назад был назначен на эту лодку и успел полюбить её. Он считался молодым командиром, хоть до этого и служил старпомом на другом подводном корабле, но опыт командира корабля нарабатывается годами в море, где за всё, что происходит, несёт личную ответственность он, командир, где от его решений зависит жизнь всего экипажа лодки. Такого опыта у него ещё не было, поэтому он попросил командование, чтобы хотя бы на время ему оставили на корабле Уварова.
Демидов был среднего роста, коренастый, с почти квадратным лицом, чистыми слегка зеленоватыми глазами и волевым подбородком. Славился он необыкновенной силой. В бригаде подводных лодок не было человека, который бы мог противостоять ему в отжимании двухпудовой гири. Для разминки он отжимал её раз тридцать, без остановки. Но не только за это его уважали матросы, но и за справедливость, не исключающую строгость. Моряки, служившие с ним, рассказывали, как однажды в море один молодой матрос из команды боцмана поскользнулся на палубе и упал за борт, ударившись головой о корпус лодки, и если бы не спасательный жилет и страховочный канат, ушёл бы сразу на дно. Вот тогда, бодучи старпомом, Демидов, рискуя своей жизнью, бросился спасать его. И спас. Личная жизнь Демидова сложилась счастливо. Женился он на последнем курсе училища. Женился удачно. Красавица жена родила ему двух дочек, в которых он не чаял души. Жену он просто обожал, и она отвечала ему тем же. Единственное, что омрачало им жизнь, была болезнь жены. В последнее время у неё резко поднималось кровяное давление, вероятно последствие жизни на севере. И уходя в море, Демидов очень беспокоился за неё и детей, которые в случае её госпитализации остались бы без присмотра.
Увольнения на кораблях для моряков были четыре раза в неделю, из которых пару раз можно было вечерами выходить в город. Шли они обычно на танцплощадку, заполненную военными моряками и девушками, где весь вечер звучала танцевальная музыка. Иногда она прерывалась и объявлялся дамский вальс. И тогда девушки, краснея и смущаясь, приглашали кавалеров, предполагая провести с ними после знакомства приятный вечер, а может и более этого. Алексей, Виталий и Матвей всегда старались уходить в увольнения вместе, подменяясь в нарядах с другими матросами. Только не всегда это удавалось, особенно Матвею, которому постоянно делал гадости Рустам, особенно после случая со старпомом люто возненавидевший его. Однажды Рустам обвинил его в том, что он пьян, когда тот после ночного наряда уставший возвратился в кубрик и прилёг в одежде на кровать. Шум дошёл до замполита, который, разобравшись, отправил Матвея отдыхать, а Рустама вызвал к себе в красный уголок. Никто не знал, о чём говорили замполит с Рустамом, только дневальный слышал последние слова замполита, когда от него выходил Рустам: «…запомни вашу же национальную поговорку - зло настигает того, кто его делает».
Но по виду, с которым тот прошёл мимо дневального, было понятно, что ни разговор с замполитом, ни поговорка не возымели на него никакого действия. Он по-прежнему считал: «Молодые должны уважать стариков уже лишь за то, что те больше их прослужили, а этот Матвей посмел ещё сделать из меня посмешище».
Вот и этот раз в увольнение Алёша готовился с Виталием и другими матросами своего корабля, а Матвей был в наряде и сожалел, что не сможет вместе с ними повеселиться.
Перед увольнением и заступлением в наряд всегда производится построение на развод. На нём вахтенные, заступающие в наряд, инструктируются. Уходящих в увольнение моряков тщательно обследуют. Каков у них внешний вид, в каком состоянии форма вплоть до носового платка. И если делалось замечание, то увольнение для этого моряка отменялось. На флоте такой ритуал соблюдается неукоснительно. После осмотра и инструктажа все, уходящие в увольнение, выскочили за КПП и облегчённо вздохнули.
- Ребята! Давайте купим бутылочку «перцовочки» и наметим план на вечер, - предложил один из матросов, при этом многие радостно поддержали его.
Алексею такое предложение не понравилось, он плохо переносил спиртное, и попадаться патрулю в пьяном виде совсем не хотелось, но возражать не стал, тем более Витьку идея пришлась по душе.
- Подводник должен быть слегка пьян, чисто побрит, и что там дальше, ребята? - спросил Витёк, как будто забыл конец байки о подводниках.
- Надушен духами, - подсказали ему.
- Два условия мы выполнили, - продолжил он. - Выполним и… - Он сделал паузу
- Третье! - весело прокричали молодые матросы.
Услышав шум, из КПП выглянул дежурный, и всех будто ветром сдуло, только слышался цокот подков ботинок убегавших. Купив в магазине бутылку, они нашли скверик, подальше от военных патрулей, и расположились за высокими кустами акации на скамейке.
- А знаете, мореманы, на царском флоте был неписаный закон, - вступил в разговор старшина первой статьи, высокий парень с рыжими, словно медь, волосами, обращаясь к молодым матросам и называя их мореманами. Так на флоте зовут тех, кто носит морскую форму, но в море ни разу не был. - Если патруль видел лежащего пьяного моряка, - продолжил он, - тело которого было направлено головой к кораблю, такого моряка доносили до корабля и сдавали вахтенному. Потому что считали его настоящим моряком, который стремился на корабль, но не рассчитал силы. - Закончив исторический экскурс, он предложил: - дак выпьем же за настоящих моряков и мудрый патруль!
Бутылка вновь пошла по кругу. Вдоволь наговорившись и приведя себя в порядок, раскрасневшиеся и весёлые все двинулись на танцплощадку. Там только что начался концерт и танцы. На небольшой сцене моряк из ансамбля пел модную тогда песню про то, как провожают пароходы. Пел прекрасным голосом. Моряки стояли небольшими кучками, поглядывая на девчонок, стоявших вдоль ограждения танцплощадки и о чём-то перешёптывающихся. Но вот самые смелые моряки пригласили на танец с нетерпением ожидающих этого модных красавиц. И долгожданный вечер встреч начался. Алексей с интересом наблюдал за происходящим, отыскивая взглядом, с кем бы ему провести вечер. Вдруг Витёк толкнул его в бок:
- Видишь вон тех двух симпатичных! - восторженно произнёс он.
- Где, где? - спросил Алёша.
- Да вон, одна пониже, другая повыше, - указывая на противоположенную сторону, почему-то шепнул Витёк.
- Её мать, - громко и шутливо закончил Алёша.
Витёк хотел обидеться, но не успел. Алёша дружески взял его за руку и сказал:
- Веди, Витёк, будем знакомиться.
Тот, молча пересекая танцплощадку, подвёл к двум девушкам, которые что-то оживлённо обсуждали и, заметив подходящих моряков, замерли в ожидании. Та, что повыше, была стройна и красива. Казалось, что она сошла с обложки журнала «Экран». Витёк, увидев её вблизи, был поражён её красотой и опешил. Всегда готовые у него для знакомства слова куда-то улетучились, и он, который никогда не лез за словом в карман, онемел. Её подруга рядом с ней казалась почти девочкой подростком. Она не выглядела красавицей, но что-то неуловимое привлекало внимание. Только приглядевшись к ней, Алёша понял причину этого. Её внешность напоминала бутон ещё не распустившегося прелестного цветка. В серых глазах - детская настороженность и смущение. Зато когда она улыбнулась, проступившие ямочки на щеках очаровали Алексея. Оркестр заиграл танго, и он пригласил её на танец, немного подтолкнув Витька, который стоял в нерешительности. Она танцевала легко, чувствуя каждое движения ведущего. Алёша нашёл глазами Виталия, который танцевал невдалеке со своей новой знакомой. Они уже о чём-то оживлённо разговаривали. Он подмигнул Витьку, но тот, увлечённый разговором, этого не заметил.
- Что же мы молчим, - сказал Алексей своей партнёрше.
Та лишь смущенно пожала плечами, не смея взглянуть на Алексея.
- Как тебя звать-то? - спросил он, обращаясь к ней, как к подростку.
- Ася, - ответила она.
- А меня Алёша. Вот и познакомились, - весело сказал он.
Ася улыбнулась и первый раз взглянула ему в глаза. И опять Алёша был очарован её улыбкой, а сейчас и глазами, их красотой и выразительностью.
- Ты наверно ещё учишься в школе? - спросил он улыбаясь, уверенный в утвердительном ответе.
- Нет, я недавно окончила медицинское училище и поступаю в университет.
Её ответ привёл его в изумление.
- Сколько же тебе лет? - удивлённо спросил он.
- Скоро будет девятнадцать, - произнесла она, смущённо улыбаясь.
И опять ямочки проступили на её щеках. Весь вечер Алексей с Виталием танцевали со своими новыми знакомыми. Лена, так звали её подругу, только что окончила педучилище и устроилась работать учителем в школе. С Асей они были из одного села и в настоящее время жили вместе. Проводив их до дома, в котором они снимали комнату, они условились встретиться через неделю.
Когда друзья возвращались из увольнения, Витёк только и говорил восторженно о ней, своей Лене, так он теперь её называл. А Алёша, делая вид, что его слушает, вспомнил себя, такого же восторженного и радостного, когда он встретил свою первую любовь Марию. И эта встреча с Асей, которая была совсем не похожа на его Марию, ещё ярче напомнила ему о тех счастливых днях, когда каждое мгновение, проведённое с ней, каждое прикосновение рук и губ было наполнено юношеским трепетом. Всё это он хранил в памяти, как святую реликвию. Письма от неё были полны нежности, тоски и почему-то неуверенности в том, что они когда-нибудь встретятся. Он её успокаивал, писал, что скоро он приедет в отпуск, и они обязательно встретятся. Нужно только ещё немного потерпеть эту разлуку. Она соглашалась с ним, и переписка активно продолжалась. Но в последнее время Алексей тоже стал ощущать какую-то душевную тревогу.
Ремонт лодки заканчивался. Всё больше внимания уделялось профессиональной учёбе. Почти ежедневно команда в учебных классах по четыре часа занималась повышением своей квалификации. Алексей усердно изучал шумы разных кораблей, их классификацию. В основном это были подводные лодки предполагаемого противника. Такое усердие не прошло даром, вскоре он сдал экзамен на специалиста второго класса. Не отставал от него и Витёк, но вот Матвею учёба давалась с трудом, что его не особенно расстраивало. Как-то он философски изрёк:
- Вот все твердят - ученье свет. А я думаю так - ученье, конечно, свет, но он для меня до того яркий, что я боюсь, как бы со временем не испортить зрение и не остаться в темноте.
- Завидую я тебе, Матвей, ты наверняка будешь философом, а я так и увязну в мире техники, - с печалью в голосе произнёс Витёк, подмигнув Алексею.
- Витёк, а мне даже понравилось, как ты меня обозвал... Фи-ло-соф, - протянул он, сосредоточено глядя куда-то вверх. - Красивое слово.
- Не только красивое, но почётное, - поддержал его Алексей. - А ты даже внешне и по мыслям похож на Сократа. Тот когда-то сказал: «Высшая степень совершенства человека есть знать то, что он ничего не знает». Вот только платят философам мало. Даже Сократ умер в нищете.
- Витёк! Ты что же, мне пожелал, чтобы я нищим был? - оторопев, спросил Матвей обиженно. - А ещё другом называешься.
В увольнение Виталий теперь ходил иногда с Матвеем, потому что Алексей решил не морочить голову Асе, которой он, видимо, понравился. Она же со свойственным ей смущением всегда спрашивала у Виталия: «Почему же не приходит Алёша?». Но вскоре она начала сдавать экзамены в институт и на танцы больше не ходила, так как готовилась к экзаменам. Матвею приходилось после танцев возвращаться в часть одному, и это его не волновало, потому что он женщин считал необходимыми, но не обязательными. Он ещё ни разу не влюблялся и на влюблённых смотрел снисходительно и как всегда добродушно.
Отношения же Виталия с Леной развивались стремительно. После третьей встречи они признались друг другу в любви и теперь оба страдали даже от небольшой разлуки. Как-то Алёша, видя состояние друга, предостерёг его от чрезмерного сердечного увлечения, напомнив ему о недавнем его разочаровании в девушках. Но тот горячо возразил, что его Лена не такая, как все, которых он встречал до неё. Она очень серьёзная и надёжная, к тому же она любит детей, а дети - это цветы жизни, и у них после службы будет их целый букет. Любитель пошутить и посмеяться над всеми, в последние дни он рассеянно слушал шутки других, думая только о Лене, ожидая встречи с ней. Алексею осталось только душевно пожелать ему, чтобы их любовь не разбилась о посылаемые судьбой преграды. Алёша тоже страдал от разлуки с любимой, но умело скрывал это даже от друзей.
Вчера, получив письмо от Маши и прочитав его, он интуитивно почувствовал, что в его содержании скрыто что-то очень тревожное.
«Почему она сомневается? Возможно, в моих письмах было мало нежности, которую я не мог выразить словами. Ведь год назад для этого не нужно было слов, об этом говорил каждый взгляд, каждое лёгкое прикосновение», - думал он. И вспомнил, как однажды поссорившись, они не встречались неделю, а когда издали видели друг друга, отводили глаза, боясь встретиться взглядом. Они страдали от разлуки, но гордыня не позволяла каждому сделать первый шаг к примирению. И как-то раз они внезапно встретились. Их руки, случайно соприкоснувшись, судорожно сцепились, и не было в тот момент такой силы, которая могла бы их разъединить. Так и пошли они дальше, не в силах взглянуть в глаза друг другу и не вымолвив ни слова, только крепко, но нежно держа руку другого. И лишь скрывшись от глаз посторонних, дали волю своим чувствам, обнявшись и жадно, до боли в губах, целуя друг друга. «Возможно, за прошедший год службы я возмужал, и чувства мои немного огрубели. Нет, это не так. В душе я чувствую всё ту же страстную любовь». Он решил, что ответит, как только найдёт более подходящие слова, выражающие его нежные чувства к ней, которые развеют её сомнения. Но этого не случилось.
Продолжение следует.....
Глава 2
Глава 3