Мне исполнилось 28 лет, когда я оказалась в психиатрической клинике. Почему? Вопрос неверный. В гештальт институте, где я проходила обучение, говорили: "Не спрашивай "почему". Спроси "как"?"
И я отвечу "как".
Про стресс
Сначала был продолжительный стресс. Расставание. Встреча. Обвинение. Травма. Первая паническая атака. Длительное самокопание, когда зрачки направлены внутрь, и ты ничего не видишь, кроме того, что внутри, а то, что внутри тебя совсем не радует.
Друзья, которые не понимают, что происходит, да ты и сама не понимаешь. Откуда тебе знать, что такое психоз и маниакальная депрессия? Ты и сейчас не совсем уверена.
Погружение в себя
Все стало важным. Значительным. Все стало наполнено смыслом, глубинным и непостижимым.
Чем глубже погружаешься, тем сильнее давит прошлое, тем интенсивнее стараешься освободиться от его гнета, и вместо того, чтобы сконструировать нечто, разрушаешь все. Начинаешь с фундамента, на котором собственно и строилась твоя личность все эти 28 лет.
Ну а как иначе, когда тебе вдруг открылось - все, что ты строил и на чем ты строил, было ложью. Это ощущение. Оно не имеет ничего общего с реальностью. Но оно становится реальностью.
Это только звучит пафосно или жалко, на самом деле это очень страшно. Этот страх иррационален, потому что он детский и неосознанный взрослым, который мог бы сказать что-то вроде "да ну, от этого не умирают, не сходят с ума, с этим учатся жить. И вообще, оглянись вокруг, и ответь, действительно ли все так плохо?" Не сейчас. Не в таком состоянии.
Все не плохо. И не хорошо. Все настолько остро, и плохое, и хорошее. Ты остался без кожи и не успел отрастить новую.
Этот кирпич - плох. И этот ничем не лучше.
Несложно представить, что станет с домом, если разрушить фундамент. Несложно представить и то, что случится с тем, кто это делает.
В психотерапии есть такое утверждение - если вы видите, что человек транслирует какие-то установки, которые, как вам кажется, мешают ему жить, не избавляйте его от них, пока вам нечего дать человеку взамен. Это все равно что забрать кислородный баллон у нуждающегося в воздухе, не дождавшись пока он начнет дышать тем, что вокруг него.
А я забрала их у себя сама. Этот кирпич - плох. Этот - никуда не годится. Этот - прогнил. Не оставить от фундамента камня на камне - очень плохая затея, потому что там под фундаментом есть еще одно пространство, из детских сказок.
Дракон из сказки не страшен только в сказке
Вы же знаете, что чудовища в сказках ненастоящие. Чего их боятся. Но персонажи из сказок этого не знают.
Не знаю этого и люди с психозом. Все их страхи материализуются. Те самый чудища из под кровати и те, кто ютятся в стенных шкафах, оживают, только в реальность из детства они приходят под видом преследователей и убийц.
Из под моего разрушенного фундамента вылез дракон. Тот самый страх. Возможно, это был не только страх. Но и подавленная злость. А с ним, как нечисть в фильме Вий, полезли страхи помельче, все, что я переживала, но не пережила.
Почему ты мне не веришь?
Со мной с детства любопытная штука - мне не верили. Вещь пропала? Это ты унесла. И не отпирайся, я вижу, что это ты, по глазам вижу. Вещь потом находилась. Но об этом уже никто не помнил и прощения не просил. Я выросла с убеждением, что по глазам видно, что это я, даже если это не я.
Как поступит взрослый адекватный человек, если его обвиняют в том, чего он не делал? Скажет, должно быть, это не я. Если ему не поверят снова, он, скорее всего, обидится, разозлится, прекратит общение. Я не обижалась и не злилась, когда в 28 лет поняла, что меня обвинили в том, чего я не делала. Я стала доказывать, что это не я, увязла по уши, запуталась, зациклилась и сломалась.
Я перестала есть. Перестала пить. Я уходила из дому, бродила без отдыха, по городу, и думала, думала, как мне доказать то, что я не виновата. Поскольку другого рядом не было, то я была за двоих. И без устали сочиняла сценарий за сценарием.
Бумажные стены невозможного
Тогда мне приснился сон. Очень странный. Я помню стену. Я знаю, что мне надо сквозь нее пройти. Упираюсь руками. Изо всех сил толкаю. Так сложно и вдруг я понимаю, что стена бумажная. Она начинает ломаться. Под моими пальцами, она не крошится, она ломается, как ломается плотная бумага. Я проламываю эту стену и оказываюсь в комнате залитой светом, желтым, электрическим и очень ярким.
Я стою, маленькая-маленькая, а надо мной высится фигура, и даже при том, что фигура эта сидит, а я стою, я все равно меньше. Фигура говорит зло и громко, отрывисто, что-то, а я стою и мне страшно. И тут я бью. Бью еще раз. И еще. Фигура валится на пол, а я начинаю ее топтать. Топчу, прыгаю по ней. Она тает.
А передо мной снова стена. И снова я упираюсь в нее. И снова ломаю эту бумажную стену. Оказываюсь в тумане. И слышу смех. Злобный и громкий, классический злодейский смех. Я открываю рот. И пытаюсь крикнуть. А вместо крика выходит писк. Я набираю воздух и снова пытаюсь крикнуть и у меня получается. И вот я уже кричу, визжу, ору, и смех начинает утихать. И удивленно замолкает.
Проснулась я как ни странно легкой и счастливой. Мне никогда не было так легко. Прямо как в детстве. А потом я перестала спать. А потом стала боятся. Что меня преследуют. Затем, чтобы убить.
Может, потому что бумажные стены не простили мне, что я их сломала.
Хромой прохожий с фотоаппаратом
Если вы хотите знать, как отличить нервный срыв от психоза - знайте, присутствует ощущение ирреальности. Словно кто-то взял и сдвинул завесу реальности, приоткрыв другой мир.
Мир знаков. И все, даже заголовки статей, номера троллейбусов, принты на майках прохожих, вдруг начинает быть именно про вас. Вот этот номер проездного билета, это имя в газете, этот хромающий человек, они все не просто так.
А хромой прохожий и вовсе смахивает на Дьявола. И фотоаппарат у него на плече висит неспроста. Наверное, он запечатлевает чужие грехи. Мы же в век визуализации живем.
Продукты в магазине вы покупаете на определенную сумму, потому что... вы не можете объяснить, почему. Вам кажется, вы так откупаетесь от безымянных преследователей. Вы просто чувствуете, что так должно быть. Удалось купить на "благоприятную" сумму, и вы чувствуете облегчение.
А потом выходите из магазина и видите совсем другой знак. И опять накатывает тревога, дикая, паника, толкающая вас на поиски другой спасительной комбинации.
Испугать, насторожить может даже каркающая ворона и кружащий в отдалении черный кот. Они призваны что-то вам сообщить. И вы не знаете, дурная эта весть, или благая, но вам надо докопаться до сути, которой нет.
Спасти всех
Откуда-то появляется масса энергии. Которая не может позволить вам бездействовать. Только не бездействовать с целью не получается, потому что ваша цель - разгадать загадку, спасти свою жизнь, а заодно и весь мир.
Пойти туда, не знаю куда, добыть то, не знаю что. Как минимум. Когда я шла по городу, я отмечала странную вещь - все вокруг происходит будто бы в замедленном действии. Даже машины ползут, как черепахи, а вот время и я сама летим со скоростью, как минимум, света.
Это похоже на квест в Подземельях и Драконах. В котором вы - приключенец. И где-то есть тот самый Мастер, которого вам необходимо переиграть, чтобы выйти из игры живым. И делать все надо быстро. Смекать быстро. Времени - доли секунды. Пока падает тот самый дайс.
Квартира с приведениями
Я ушла из дома. Сняла квартиру. Но жить я там не смогла. Там было жутко холодно, несмотря на то, что на улице был май, и стояла очень теплая погода. Оттуда я сбежала, когда однажды ночью проснулась вдруг внезапно и увидела, как в стенном шкафу медленно загораются три огонька.
Я помню, как обмерла от ужаса, помню, как колотилось сердце, пока я лежала и неотрывно смотрела на то, как они сначала очень медленно загораются красным, а потом также медленно гаснут. Должно быть, это была первая и последняя моя галлюцинация.
Как меня спасали
После этого, когда я вернулась домой, мама вызвала скорую помощь. И я оказалась в больнице. Кстати, я не хотела там оставаться, и очень благодарна докторам, которые уговорили меня остаться.
Дальше были успокаивающие, потому что мне необходимо было спать, а я не могла. Мне было страшно. Что кто-то придет и заберет меня. Убьет. Или того хуже. Утащит в Ад. К слову, первое время лекарства не действовали. Медсестра, которая ставила мне капельницы, поражалась. "Другие давно бы заснули, а вы все лежите и смотрите."
Я рассказывала врачу о том, что со мной происходит, и меня поразило, как спокойно и доброжелательно он воспринимает мой рассказ. "А еще, говорила я, я чувствую запах, такой, как в церкви. Запах ладана?" "Да, - кивает врач, - да." И записывает. "А еще мне кажется, что..." "Да, я понимаю." "Мне кажется, случилось что-то страшное, а я не виновата." "Не виноваты." "Случится что-то страшное." "Здесь вы в безопасности."
Сказочное зло в человеческой реальности
Знаете, сказки про Вселенское зло вовсе не сказки. Вселенское зло - это непонимание, которое зиждется на страхе. Это стигма. Которая мешает разглядеть психоз. Которая позволяет предположить, что человек не болен, он просто мстит, хочет внимания, он просто дурен, по глазам видно.
А мне понадобилось заболеть, чтобы понять, никто не может утверждать, что видит в моих глазах дракона. Что я дурна и виновата, просто потому, что кому-то так кажется. Теперь это больше не тронет меня.
Дракон свободен
Мой дракон свободен. И мы построим новый дом, где не будет места для потаенных комнат. Для всякого страха, для всякого скелета должно быть свое место.
Потому что они значат. Потому что они - ваша часть. Может, не вы их поселили там, где они страдали, неосознанные вами. Вам сказали, они плохи, их надо скрыть от самого себя, и никогда не смотреть им в глаза. Так всем говорят. И все так говорят.
Потому что думают, что Цербер у ворот вашего дома призван, чтобы брать их за глотку. А дракон, чтобы испепелить их жилища.
Немного о принцессах
Вы же знаете сюжет сказки. Дракон похищает деву, рыцарь убивает дракона, спасает деву, получает полкоролевства. Все счастливы. Кроме дракона.
Но что, если я скажу вам, что и дракон, и дева, и рыцарь - суть одно и то же. Это тот же самый персонаж, и эта сказка - это вовсе не сказка.
Это о том, что вытеснено и подавлено. Ну, кто так запросто дружит с драконом?
Дракон обитает в темноте. Охраняет то, что очень ценно. Время от времени просыпается.
Нападает на то, что хрупко и слабо. Еще и съесть грозится. Но берет во полон.
Потому что нужен рыцарь. Если вы думаете, что в том, кто хрупок и слаб, нет ничего рыцарского, вы очень ошибаетесь.
А далее есть два пути. Убить дракона. Это во всех сказках. Во всех мифах. Это плохой конец. Потому что человек не может быть только хорошим. Или только плохим. Нельзя убить дракона, и надеется, что слабое не станет жестоким.
Есть еще один путь. Подружиться со своим драконом.
Об этом я не помню ни одной старой сказки. Может, потому что это не сказка, и закончится все может очень плачевно.
Может, есть и другие пути. Я не могу о них рассказать. Я пока ничего о них не знаю.