«И если верно, что нужно как можно скорее стирать с лица земли следы войны и разрушений, не омрачать ими жизнь живущих, то также необходимо передавать поколениям облик и дух героического времени войны».
Г. К. Жуков, Маршал Советского Союза
Главная характеристика полководческого искусства - величие одержанных побед и свершенных ратных подвигов. Жуков, будучи членом Ставки и заместителем Верховного Главнокомандующего, командуя около двух лет различными фронтами, был участником всех важнейших событий и операций Великой Отечественной войны. Наиболее важными этапами становления его полководческого искусства были Ельня, оборона Ленинграда и Москвы, Сталинград, Курская битва. Киевская, Корсунь-Шевченковская, Белорусская, Висло-Одерская и Берлинская операции...
В тяжелейших условиях, когда советские войска на всех направлениях отступали, в результате первой с начала войны успешной наступательной операции была буквально вырвана победа под Ельней.
С особой силой сказался жуковский характер при обороне Ленинграда и Москвы, где полководческое искусство проявилось не в броских формах оперативного маневра, а в железной воле, непоколебимой решимости отстоять город, жесткой организации и твердости управления.
Георгий Константинович не вел дневников. Был предельно краток в письмах. Не имел времени принимать корреспондентов. Кинопленки, запечатлевшие его, не насчитывают и сотни метров… Свою книгу «Воспоминания и размышления» он написал как блестящую историко-военную хронику. Но и в ней не нашел для себя достаточно места. Жуков был верным и храбрым солдатом своего Отечества. А солдаты, как известно, не больно-то рассуждают о себе.
Боюсь, что мы забудем босоногого мальчика, бегущего через всю Москву с мешком за спиной, чтобы на сэкономленный на конке пятак купить книжку. Забудем, как, лежа на грязном полу вагона для перевозки скота, он, солдат царской армии, съежился вдруг от внезапного прилива тоски и одиночества. Забудем, как лихо на нем сидела красноармейская буденовка и как, будучи комвзвода 1-го кавалерийского полка, носил он красные курсантские штаны, которые смешили бойцов. Как шагал с широченной улыбкой на загорелом лице по выгоревшей монгольской степи, выиграв Халхин-Гол, и монголы смотрели на него с радостным удивлением и надеждой…
Когда в 1945-м в Берлине скульптор Вучетич отлил маленький бронзовый бюст улыбающегося маршала, Жуков пожал плечами: «Вы что, видели меня таким?»
Да, он чаще всего бывал хмур, молчалив, сосредоточен. Да, он требовал безукоризненной точности, подтянутости и не терпел разгильдяйства.
Его любили и офицеры, и солдаты, благодарили берлинцы, которых кормили хлебом, урезанным у наших солдат. Его уважали союзники. К нему тянулись дети. Однажды на фронте он получил письмо от сталинградского мальчика Димы: «Пожалуйста, победите, дядя Жуков!» И он ответил ему письмом из Берлина: «Твою просьбу мы выполнили…»
Когда Жукову задавали вопрос о самом памятном эпизоде войны, он называл начало штурма Берлина.
После окончания войны советскую военную администрацию в Берлине возглавлял маршал Жуков, он же одновременно был главнокомандующим советскими войсками в Германии.
«Самое главное,— говорил Жуков,— убедить людей, что мы здесь, в Германии, не для того, чтобы мстить, разрушать и подавлять, а для того, чтобы помочь этой нации зачеркнуть позорное прошлое и вместе строить светлое будущее». Жуков торопился как можно скорее наладить мирную жизнь…