Рон был так погружен в свои мысли, что не видел, как Малфой несся по коридору к нему, пока не стало слишком поздно, и они упали на каменный пол.
"Осторожно, ласка!" - закричал Малфой, вставив кулак в живот Рона, чтобы выпрямиться.
"Эх, теперь я покрыт каплями крови предателя."
Рон улыбнулся ему с пола, не удосужившись подняться, он сжал кулаки на холодных каменных плитах позади него.
"Ты младенец, Малфой? Как это по-детски даже для тебя."
Малфой был в ярости от оскорбления, которое необъяснимым образом ударило по его дому, Рон мог видеть вспышку зубов вокруг его сердито свернутой губы и безошибочный румянец на щеках.
Там была детская округлость, из-за которой он казался почти камнем, более тяжелым, чем его призрачная форма, хотя, конечно, у призрачной формы Малфоя вообще не было массы.
Волосы Малфоя были спутаны, а его обычно безупречные одежды были косыми, хотя он поправлял злобными рывками свою одежду, когда Рон смотрел.
Должно быть, он чувствовал, что Рон смотрит, потому что через мгновение его белокурая голова дернулась и снова посмотрела на рыжую.
"Что смешного, ласка?"
Рон понял, что он, должно быть, улыбнулся и оттолкнулся от пола, чтобы встать, не переставая улыбаться.
"Ничего, Малфой," - ответил он.
"Если только это не твои волосы."
Вдвойне смешно было наблюдать, как руки Драко вспыхнули так быстро, что они выглядели так, будто поправляли его прическу там. Рон не знал, что другой мальчик так чувствителен к своей внешности, но предположил, что всем было по четырнадцать лет.
Малфой в этом возрасте похож на котенка с острыми зубками. Даже если он кусает, когда он кусает, все равно трудно относиться к нему очень серьезно.
Каждое его действие казалось преувеличенным, предсказуемым и… невероятно управляемым. Рон не мог не придумать пару идей....
Но в этот момент появилась Гермиона.
"Малфой, отстань от Рона. Он же болен!" Она суетилась в паре, официозно положила руку ему на плечо и начала уходить, таща за собой Рона.
"Твоя девушка не всегда будет рядом, чтобы спасти тебя, Ласка!" Малфой крикнул ему вслед.
"Мы всегда можем поговорить позже."
Еда. Сладкий Мерлин, еда.
Он смотрел на каждый стол, каждый стол был завален едой, каждый вздох Рона был наполнен его ароматами, его ароматом.
Он подошел к гриффиндорскому столу по старинной привычке и сел, накрыв свою тарелку высоко всем, что было видно, прежде чем он даже заметил людей, их голоса.
"Скачок роста?" Гермиона спросила с широко раскрытыми глазами.
"Да, Уизли, ты собираешься оставить это нам?" Симус игриво поинтересовался через море хороших блюд., которыми был завален стол.
Рон автоматически рассмеялся, затем повернулся к своему блюду, его живот опустился. Симус был прав: он не мог съесть все это сам.
Но его инстинктом было собрать достаточно, чтобы распределить все это: маленький кусочек для Добби и три, чуть больше равных порций для остальной части живых. Он так сильно хотел быть в компании своей сестры, что это была физическая боль, и она был сильнее, чем та которую причинил Драко.
"Рон? Все в порядке?" Гермиона прошептала.
"Ты все еще чувствуешь себя плохо?"
"Немного," - ответил Рон - что угодно, чтобы объяснить, что Гермиона должна была воспринимать это как странное поведение. Он посмотрел на свою тарелку.
"Думаю, я бы все здесь забрал бы с собой."
"Ты болен" поддразнила она.
"Просто ешь, что хочешь."
Рон кивнул головой, и осторожно медленно ел, и ожидая, когда его тело взбунтуется.
Когда его желудок не протестовал, он начал есть в более привычном темпе, кусочек брокколи, кусочек жареной курицы, кусочек картофеля, повторить.
Он поднял голову и обнаружил, что Гермиона подкрадывается к нему со смешным видом
"Что это сейчас?" Рон сказал, кладя вилку на стол.
"Ничего," - заверила его Гермиона.
"Это всего лишь… ну, мне обычно приходится приставать к тебе большую часть, когда мы едим, чтобы заставить тебя есть что-нибудь зеленое."
"Ради Мерлина", сказал Рон.
"Она хорошо выглядела сегодня вечером, это нормально?"
"Когда мы болеем, у нас бывает меняются вкусы," - мирно предложила Гермиона и продолжила есть свою еду.
Избегать зелени на его тарелке в этот момент казалось нелепым, поэтому он продолжал.
Рон все еще помнил ту первую зиму в Хогвартсе, когда он должен был поучаствовать в волшебной половине их еды, его, Гермионы, Добби и Джинни. Когда сквозь снег появилась первая зелень - дикий лук, лук-порей и крокус - Рон, наконец, смог отпустить магию. Потом он проспал неделю.