По классификации Олеся Бузины журналистская братия делится на киллеров и падальщиков. Настоящий киллер от журналистики может вовсе не уметь писать. Его задача – добыть информацию, «и читатели сожрут ее с хрустом, даже если она плохо прожарена и на битом блюде подана». Так что стиль и слог значения не имеют.
«Лучший киллер нашей эпохи, – по мнению Олеся, - вообще не профессиональный журналист, а бывший сторож Мыкола Мельниченко. Он самого Кучму завалил, оставив падальщикам рассуждать, кому это выгодно, для кого сделано и что бы это значило».
При этом Олесь Бузина считал слово «падальщик» вовсе не обидным. Потому как падаль тоже нужно кому-то убирать, чтобы не задохнуться. Главное для журналиста – не стать гробовщиком, «работающим на «кладбище», - в газете, которую никто не читает, и на канале, который никто не смотрит».
И сегодня, по-моему, классификация Олеся остается актуальной. Киллеры работают исправно, а что отстреливают они каких-то мелких политических пернатых, так это не вопрос профессионализма исполнителя. Это заказчику крупная дичь пока без надобности. Падальщикам в таких условиях приходится работать изобретательнее, всякую мелкую косточку тщательно обгладывать да вопить погромче.
С гробовщиками тоже все понятно. И сейчас как раз про них, про гробовщиков из газеты, которую никто не читает. «Зеркало недели» называется, информационно-аналитический еженедельник.
- Но что-то холодное уже включилось у нас внутри. Я горюю по Небесной сотне, но отодвигаю факты гибели правоохранителей. Они — чужие. Я скорблю по убитым активистам в регионах и требую расследования этих преступлений, при этом индифферентна к тому, что убили Бузину, и мне все равно, как идет расследование. Страшно произносить, но это правда.
Это был вопрос, мол, почему так происходит? Его задала журналистка "Зеркала недели" своему собеседнику, изучающему проблемы радикализма. Он этим занимался в России, теперь вот украинскими радикалами заинтересовался.
Что ему было на это отвечать? Но он ответил. Успокоил. Сказал, что всему виной российская агрессия, в результате которой появилась сторона, несущая экзистенциальную угрозу украинскому государству и тем, с кем себя идентифицирует журналистка. Поэтому ей жаль одних и совсем не жаль других, потому как эти другие – чужие. В общем, все нормально. Для гробовщиков.
Для Олеся нормальным было другое.
