Люк чувствовал чье-то незримое враждебное присутствие и шёл, озираясь, ступая осторожно по зыбкой колеблющейся поверхности болота. Поросшие мхом кочки проваливались под ногами и поддавались, словно живые.
Вдруг он увидел впереди силуэт, присмотревшись к которому понял, что перед ним не дерево и не куст. Он обнажил меч и пошел вперед быстрее, но еще осторожнее. Однако расстояние между ним и идущим впереди не уменьшалось.
- Стой, - окликнул Люк.
Идущий впереди остановился и оглянулся. Затем он повернул назад, навстречу Люку. У того перехватило дыхание и заколотилось сердце – из тумана к нему вышел… он сам: высоченный кряжистый воин с соломенного цвета растрепанными волосами, выбивающимися из под шлема.
Люк бросился на свое отражение с мечом и нанес удар, но его противник ловко парировал и сам попытался заколоть нападавшего, который с большим трудом увернулся от быстрого меча.
- Характер-то у меня мягкий, покладистый, однако это редко помогало мне в жизни. А от периодических «взрывов», в стремлении самоутвердиться толку еще меньше, - произнес его соперник, отражая очередной удар.
- В нашем мире ведь как, нужно быть мягким, но жестким, - ответил Люк, тяжело дыша. - А если жестким, то мягким – когда, где и с кем следует. Нужно понимать: когда каким быть допустимо.
- Так вот я - этого никогда по-настоящему не понимал, - пояснил соперник. В отличие от Люка он словно был совершенно спокоен, ничуть не запыхался.
- Что для тебя самое главное в жизни? – спросил Люк нападая.
- Душевный мир, справедливость, красота, гармония, - ответил Люк номер два, парируя. Его удары были страшны. Люк подумал, что если его двойник обрушивает такие удары, то и у него самого они столь же мощны, и каково его противникам ощущать их на себе.
- Но – это не более чем благие пожелания, - возразил он. - За мир всегда боролись, и это нормально, а справедливость всегда отставали. Справедливы только к теми, кто достоин справедливости. А об тех, кто не достоин – вытирают ноги.
- Я и есть тот самый коврик для вытирания ног, - признался его соперник с печальной улыбкой. - Причем коврик, положенный… некрасиво, не гармонирующий с ногами. Раньше я не замечал всего этого, будучи в душе аристократ. Не замечал, или как-то оправдывал. Я был «выше всего этого».
- Может лучше быть не аристократом в душе, а обычным бандитом? – сказал Люк. – По крайней мере в душе?
Его соперник не стал отвечать. Его словно бы заботило другое. Он сказал:
- В юности слабые намеки на взаимопонимание намечались у меня с такими же, как я молодыми людьми, живущими в розовом тумане, стремящимися к традиционной культуре, мягкими, тактичными - не из-за воспитания, а просто оттого, что так для нас проще и естественнее.
- Однако общение получалось всегда чуть-чуть свысока, как-то, в лучшем случае, манерно, - ответил Люк.
- Хотя я очень рано узнал, что «человек человеку волк», но продолжал искать дружбы в смысле честных и равноправных взаимоотношений, - продолжил его или свою собственную мысль призрак. - Мне казалось, что именно мне повезет. Почему мне должно было повезти?
- Хватит болтать, - прервал его Люк, взмахнув мечом.
- Болтуны бывают двух видов: те, кого слушают и те, кого не слушают, - ответил на это призрак, отражая удары и разя. - Последние либо становятся молчунами, либо - профессиональными болтунами, находя подходящее поле для реализации своих мыслей и идей.
Люк уже практически выбился из сил у начал понимать, что он зря окликнул идущего в тумане. Похоже на то, что его силы неистощимы.
- Привет тебе рыцарь, - услышал он позади голос своего кнехта и проводника, который оставшись на границе болота, не собирался следовать за ним. Может быть, это была очередная болотная заморочка и сзади его ждет предательский удар? Но делать было нечего, Люк отступил...