1985 год. Землетрясение в Таджикистане. В качестве спецкора от газеты «Комсомолец Узбекистана» еду освещать восстановление Кайраккума и окрестностей, включая областной центр Ленинабад. С трудом заселяюсь в местную гостиницу. Холодно и голодно. Где-то в Ленинабаде работают ребята из украинской молодежки (Шура Парахоня или Люда Белецкая?). Обещали привезти для меня знаменитый «Киевский» торт.
Подселили в номер к человеку из Азербайджана. Не журналист, по торговой части. Думаю, частник с овощами. Приехал, аккурат, накануне землетрясения и влип в ситуацию с кучей скоропортящегося товара. Скучен, неэмоционален. Весь день лежит в одежде под одеялом, таращится в потолок. Переживает.
Чтобы как-то развлечь, растормошить, начинаю рассказывать слухи, ползущие по городу. Естественно, оснащаю рассказ своим видением и деталями. История получается такая: в самом центре Кайраккумского водохранилища (эпицентр землетрясения) образовался вулкан, вода испарилась, образовался вулканический конус, из которого извергается лава.
Гуссейн слабо реагирует, только переводит тоскливый взгляд в окно: но вулкан вне прямой видимости и взгляд опять упирается в потолок. К его чести, позже он все же немного встряхнулся, безвозмездно роздал свои овощи пострадавшим и уехал на родину.
Командировка заканчивается. Мой торт тоже растворился среди палаток, где живут люди, лишившиеся крова. Киевляне уже отбыли. Мне тоже надо собираться. Еду через приграничный с Таджикистаном Бекабад на рейсовом автобусе. Соседка в салоне очень красивая девушка, неожиданно модно и со вкусом одетая. Знакомимся. Лена, очень общительная и доброжелательная. Ну, и я ведь холост. Начинаю вешать ей «лапшу» о действующем вулкане в Ленинабаде: лава поглощает брошенные кишлаки, вулканические бомбы падают на дома, пепел десятисантиметровым слоем уже покрыл окрестности. В общем, брюлловский «Последний день Помпеи» - весьма бледная иллюстрация к моему рассказу. Вот и Ташкент. Сейчас напрошусь на чашку чая, тем более, Лена сама намекает. Но на перроне ее встречают два м-м-м… крупных мужика разного возраста – отец и муж.
«Чай?! Пирожные, конфеты «Три медведя»?! Что за глупости? Зачем мне медведи?! Что я дрессировщик?!»
В общем, облом и скучный вечер в перспективе. Чтобы развлечься, звоню Сережке Брагинскому (земля ему пухом! К сожалению, его давно уже нет с нами). Легенда о вулкане обрастает все более изощренными деталями. Соответственно, подается все эмоционально и взволнованно. Брагинский, заряжаясь от моих интонаций, и сам в ответ начинает вскрикивать: «Володька! Это твое! Это ж мировая сенсация! А-а-а!»
В этот вечер я «продал» сенсацию в пять (!) изданий, среди которых республиканская пионерская газета, областная партийная, молодежка на узбекском языке, радио…
Следующее утро. Коридор родной молодежки. Курим с ребятами в уголке (тогда можно было). В конце коридора появляется Сережа Брагинский. На лице печать бессонной ночи и четкое осознание того, что попался. Идет мимо, до хруста отвернув от меня голову.
- Привет, Сережка! – говорю я ему. - Как жизнь?
- Вулканирует… - сквозь зубы отвечает Брагинский…