Метафора про Бога, играющего в кости, Эйнштейну явно нравилась, и он ее использовал много раз по разным поводам. На красивые фразы вообще отвечать трудно. Чтобы отвечать по существу, надо сначала согласовать смысл терминов -- что такое Бог, что такое игра в кости,... Это скучно, и никто не оценит и не запомнит, всё равно все запомнят только яркую фразу, пусть и без четкого смысла.
Достойно ответить Эйнштейну смог только Нильс Бор (тот самый, что построил квантовую модель атома): "Эйнштейн, не указывайте Богу, что ему делать". Состязание в остроумии -- это, конечно, интересно; но еще интереснее содержательный спор, который длился между ними много лет.
На первый взгляд кажется, что "Бог не играет в кости" означает, что "законы, описывающие наш мир, не оставляют места случайности, наш мир детерминирован". На самом деле все несколько тоньше.
Мы помним Эйнштейна в основном как создателя теории относительности, но этим его заслуги в науке не ограничиваются. На степень доктора философии он представил диссертацию «Новое определение размеров молекул» (1905 г.) -- о том, как определять размеры молекул, наблюдая броуновское движение.
В ней он построил статистико-математическую модель броуновского движения. И да, он рассматривал это движение как беспорядочное, координату частицы в броуновском движении считал случайной величиной. Говоря современными терминами, он рассматривал броуновское движение как марковский процесс, просто в его время этого термина еще не было, и свойства марковских процессов были не изучены. Все это говорит о том, что случайность сама по себе Эйнштейна не смущала.
И квантовая теория сама по себе его тоже не смущала. Он сам ею и воспользовался, когда в 1905 году построил теорию, объяснявшую фотоэлектрический эффект — испускание электронов поверхностью металла, на которую падает ультрафиолетовое излучение. Эйнштейн был первым, кто провозгласил, что свет обладает и волновыми, и дискретными свойствами.
Его противоречие с Бором было глубже. Эйнштейн считал, что задача физики как науки -- познать ту реальность, которая существует вне зависимости от наблюдателя (и измерительного прибора). Но вот Бор считал, что в микромире все не так. Характеристики микрочастиц вроде координаты, импульса или энергии сами по себе не существуют. Они возникают и получают определенное значение только в момент взаимодействия с измерительным прибором. Такой подход совсем не подходил Эйнштейну. Ему казалось, что само представление о том, что такое реальность, ускользает из физики. Спор о существе реальности с переменной интенсивностью продолжался десятилетиями, и до самой своей смерти Эйнштейн так и не согласился с Бором.
О их спорах мы знаем в основном из статьи Бора "Дискуссии с Эйнштейном о проблемах теории познания в атомной физике" (есть версия в другом формате). Бор очень уважительно отзывается в ней о Эйнштейне. Это был один из тех споров, в которых рождается истина (ну или делается к нам ближе).