Анна Юнусова сейчас известна как сестра Тимати. Но завтра ветер наполнит ее паруса – и все может быть наоборот. С дебютанткой 2019-го в Милане поговорил отец дебютантки 2017-го Алексей Тарханов («Ъ»).
Как же я люблю секунду, когда шестнадцатилетняя девушка оказывается лицом к лицу с четырьмя бальными платьями. Открывается дверь – и та-дам! Легко ли ей? Надо в момент выбрать, какой она будет. От этого зависит вся последующая жизнь, а не от того, какую школу окончит и в какой вуз поступит. Какие тут шутки! Я буду в красном. Нет, в черном. Нет, в этом платье с воздушной юбкой-кринолином и корсетом, который крепко меня обнимет.
Так ли думает Аня Юнусова, с которой мы приехали в Милан специально для того, чтобы она в новом интерьере бутика Dolce & Gabbana на Виа делла Спига, 2, примерила платья для татлеровского бала? Не знаю. Но она готова отнестись к выбору со всей серьезностью. И я это уважаю. Не понимаю снобок, которые рвутся на бал, заранее его презирая. Все, за что ты берешься, стоит делать хорошо. Ведь правда, Аня?
Рядом с ней – мама. Ирина Андреева накануне провела шесть часов за рулем по пути из Сен-Тропе и после этого пробежала восемь миланских музеев. Мама – мотор, мама – атомная станция, мама – путешественник, языковед и стилист, фотограф и дизайнер.
– Мама – мой идол, мой лучший друг и на девяносто процентов мой идеал.
– Ладно! Ну а оставшиеся десять?
– А десять процентов пусть останутся нашей с ней тайной.
На прямом проводе – папа Ильдар Вахитович Юнусов, который пусть и не в Милане (не папское это дело), но незримо присутствует на примерках и пишет в ответ на присланные фото процесса замечания, которые заставляют Аню с мамой хохотать: «Вместо бледного северного цыпленка вижу Шахерезаду Федоровну».
– Папа потрясающий. Главный человек в семье. Любимый мужчина моей жизни, – улыбается Шахерезада Федоровна. – Он арабист, историк, с ним не нужна энциклопедия. Он все на свете знает, с ним нигде никогда не страшно.
Ирина расскажет при случае, как они поднялись в Иерусалиме на Храмовую гору вместе с дочками. И как договорились с палестинцами посмотреть на камень, с которого вознесся пророк. И как вернулись живыми. Безумная, безумная семья.
– Безумная! – с гордостью соглашается Аня.
В семье две ветви. В одной два сына, в другой две дочери. Удобно. Насколько я понимаю, больше всего из Юнусовых известен старший брат Тимур, он же рэпер Тимати, весь в золотых дисках и татуировках. И тоже спрашиваю (чем я лучше других?):
– В школе не подмучивают, не прикалываются? Билетов не просят? Автографов?
– Подмучивали сначала. Но я всех приучила постепенно, что я сначала Аня Юнусова, а уже потом сестра Тимати. Ну и все-таки он много старше, двадцать лет разницы. Когда автографы просят, я никогда не отказываю, хотя брат всегда занят. Он же работяга, я сама вижу его редко, он к нам только ночью, после работы выбирается.
– Ну и как быть, если он занят?
– На самый крайний случай он мне оставил образец. Автограф могу написать и я.
Обрушив тем самым рынок посвящений, переходим к другим братьям и сестрам.
– Артем! Они с Тимом – дети от первого папиного брака. Моя родственная душа! Человек с тончайшим юмором и огромным сердцем. Всегда готов помочь.
– А сестра?
– Настя, как и я, мамина дочь. Она на восемь лет меня старше, окончила с отличием Лозаннскую школу отельеров. Знает японский! Преподает стратегию игры го. Такая молодец. Я ею горжусь.
Швейцария не случайна. Настя родилась в Женеве, где работал их папа. Аня – тоже, она в свои первые дни дышала горным воздухом Вербье и наслаждалась видом на Гран-Комбен. До сих пор в Вербье родители катаются на лыжах («Мама чаще, а папа сейчас реже – из-за больной спины) и поддерживают знаменитый музыкальный фестиваль. Швейцарии в жизни семьи по-прежнему много – компания Ильдара Юнусова Stratus Handel & Finanz AG находится на Цюрихском озере.
– Но летние каникулы мы проводим в Сен-Тропе, который стал моей розеткой и зарядкой на весь год. Не на виду, в достаточно тихом месте – между Раматюэлем и пляжем Таити. Дом полностью делала мама, он уникальный с энергетической и дизайнерской точки зрения. Все лето мы там. Гости, друзья, море. Просто счастье.
Вербье и Сен-Тропе – частности. Живет наша дебютантка в Москве, и мало какой город ей нравится больше. Разве что Лондон, куда она собирается, как только окончит школу.
– У нашей семьи там много друзей – и британцев, и русских, и индийцев. Я настолько люблю Лондон, абсолютно все – архитектуру, людей, – что знаю: мне там будет хорошо. Цель Ани – художественный факультет Сент-Мартинса, «отличное образование, о таком только мечтать». И сразу же обратно домой, «чтобы организовать у нас огромную международную ярмарку современного искусства вроде лондонской Frieze». C восторгом говорит о создательнице Cosmoscow Маргарите Пушкиной и хозяйке галереи RuArts Марианне Сардаровой, но уверена, что и для нее в Москве найдется работа.
«Ненавижу соревнования и вообще любую конкуренцию».
Аня учится в десятом классе Московской экономической школы. Впереди экзамены: русский ЕГЭ, а потом международный IB.
– Школа – мой второй дом, моя вторая семья.
Она это произносит, а я невольно вспоминаю все проклятия, которыми осыпали свои школьные годы девочки, мальчики, мужчины, женщины, у которых я брал интервью.
– Я вовсе не отличница, с математикой и естественными науками трудно, на пятерку получается не всегда, – оправдывается Аня. – Но я самый счастливый человек на свете, потому что у меня три лучшие подруги – Аня, Маша и Василиса, которые меня поддерживают. Мы отлично подобрались, каждая любит что-то свое: я помогаю с иностранными языками, Аня – с естественными науками, Василиса – с русским и литературой, ну а Маша – с математикой. Если тебя окружают друзья, школа не мучение, а удовольствие.
У моей собеседницы очень интересное лицо. Почти отсутствующее, странное, когда она задумывается, и прекрасное, живое, когда возвращается с пойманной мыслью и улыбается тем, кто вокруг, потому что это же всё хорошие люди. Разве не так? Вот мне интересно, есть ли кто-нибудь (или что-нибудь), о ком (о чем) Аня скажет плохо?
– Аня, вас легко обидеть?
– Меня нельзя обидеть. Оскорбить меня может только несправедливость к тем, кто меня любит, к моей семье.
Так мы болтаем в баре миланского Grand Hotel et De Milan, где Аня незаметно, но твердо управляет официантом, который несет воду и кофе, то и дело уговаривая нас побаловаться просекко. Дебютантка, как и все нынешние мои знакомые молодые девушки, вина не пьет. Но, грациа!
– Аква натурале пер фаворе, синьор. В школе у нас очень серьезный английский, вторым языком я выбрала французский, потому что мама окончила французский факультет иняза, и это не обсуждалось. Итальянским начала заниматься два года назад.
– Почему?
– Потому что люблю искусство, а какое же искусство без Италии? И еще я сейчас учу корейский.
Корейский! Не китайский, не японский, хотя именно с японского начался роман с Азией у нее и у сестры – по фильмам Миядзаки.
– Когда у Насти были занятия по каллиграфии, я всегда пыталась помочь, но меня быстро прогоняли, – смеется она.
От тех времен остался выученный иероглиф «любовь» – с его бьющимся сердцем и острыми когтями. Но корейский – это свое, он не мамин французский, не папин арабский и не Настин японский. И музыка у Юнусовой своя – корейский бойз-бэнд BTS, великолепная семерка кукольных Кенов, которые поют ей про 2 Cool 4 Skool.
Как так можно всему учиться сразу? Не много ли? И как же она расслабляется, коли вина не пьет? Как вообще в старших классах без вина? Мыслимое ли дело?
– Жизнь научила искать релакс повсюду, – пожимает плечами мудрая Аня. – Когда у тебя два часа подряд история искусств, потом два часа итальянского, потом уроки, а свободного времени нет, учишься отдыхать быстро, в любой паузе. В пятницу, например, у меня есть немного времени, когда я возвращаюсь с верховой езды. Хорошо помогает расслабиться музыка. И еще закат, на который я смотрю из своего окна. Мне очень нравится закат.
Аня занимается верховой ездой много лет, но не хочет становиться профи.
– Ненавижу соревнования и вообще любую конкуренцию. Для меня это просто возможность общаться с животными.
Взахлеб хвалит своего жеребца Мадрида, рыже-коричневого с черной гривой, с которым работает в этом году.
– Он характером похож на меня. Если надо, выкладывается на все сто, но если не нужно, он лучше поленится, просто пошагает, отдохнет.
Спрашиваю, как она поняла, что любит лошадей, заранее подозревая ответ.
– В шесть лет пришла на день рождения к своей знакомой в клуб верховой езды. Помню, как сижу, сложив ручки, и смотрю, как скачут пони внизу. И ко мне сзади подходит мама и говорит: «Слушай, а ты не хочешь заняться верховой ездой?» Я говорю: «Мама, хочу».
Кроме верховой езды – дайвинг. Родители посоветовали попробовать во время поездки в Египет, и теперь у ребенка почти профессиональный сертификат PADI Junior Open Water Diver.
– Еще чуть-чуть – и я смогу нырять одна, без инструктора, на большие глубины, но предпочитаю свои десять метров, самое интересное все равно там.
Бывало ли, чтобы родители принуждали делать что-то, чего не хотелось? Аня честно пытается вспомнить.
– Ну разве что прививки перед поездкой в Африку... Нет, родители никогда не заставляли, они как-то весело и обнадеживающе мне всё предлагали, и я соглашалась.
– А вот придется самой жить в Лондоне, справитесь? Готовить, например, умеете?
– Очень люблю! Обожаю делать десерты, жаль, что теперь их никто не ест. Еще – азиатскую кухню, лапшу с разными соусами. Мама часто в разъездах, она больше всех нас любит путешествия, тогда я с удовольствием готовлю для папы.
Интересно, почему Аня согласилась участвовать в Бале «Татлера»? Бал ведь не прививка от лихорадки, можно было отказаться. Не потому же только, что «всегда нравилось, подруги посоветовали, прежние дебютантки – Ксюша Скворцова и Катя Деллос, одноклассница моей старшей сестры»? Девушка, конечно, говорит мне о жажде праздника («такого же красивого, как фейерверк в Ницце») и о «первом бале Наташи Ростовой». Но мне кажется, что это желание стать наконец собой – не маминой и не папиной дочкой, не сестрой рэпера Тимати. Остаться одной, испытать тот щелчок взрослости, который ощущает каждая из наших дебютанток в конце бала. Что-то происходит с девочкой в этот момент – и Аня явно ждет, хоть и не признается. Дело ведь не в том, что хочется покрасоваться на паркете Дома союзов. Что тут красоваться? Перед кем? Все же и так свои. И какое-то соревнование получается невольно, а мы же, Аня, против соревнований, разве нет?
Папина любимая шутка – «вот пойдешь на бал «Татлера», и продадим тебя за две нефтяные вышки и отару овец».
Когда-то на балах искали жениха. На нынешних женихи не заводятся, они появляются теперь другими способами, из окружающей природы, воздушно-капельным путем.
Кстати, что скажет папа Ильдар Юнусов, если дочь приведет к нему за ручку какого-нибудь корейского красавца?
– Папа очень хорошо отреагировал на молодого человека моей старшей сестры Насти, мы все были рады, что он ее любит. И ее терпит. Я не знаю, как он отнесется к моему молодому человеку. Пока что никого из мальчиков, которые мне нравились, он не одобрил. Его любимая шутка на эту тему: «Вот пойдешь на Бал «Татлера», и продадим тебя за две нефтяные вышки и отару овец». При этом при всем он желает мне лучшего мужчину на свете – и я надеюсь, что не подведу его.
Вы понимаете теперь, как важно платье. Красное? Или все-таки черное? Или третье? Я-то уже знаю, какой Аня сделала выбор, вам же придется подождать, пока в Колонный зал не войдут новые девочки, чтобы повторить мою любимую, знакомую и Ане, толстовскую фразу: «Есть такие же, как и мы, есть и хуже нас».