Предыдущая глава
В самое начало
Идейный ящик
ПАРИЖ ВЕСНОЙ ПАРИЖ
В Петербурге в начале весны началась зима, а в Париже весна круглый год. Я опять отправился в их весну, чтобы на этот раз не просто болтаться без цели, снашивая каблуки по парижским мостовым, но и с расчетом поучаствовать в Salon du Livre – Книжной ярмарке, куда Россию пригласили почетным гостем и выдали в выставочном комплексе возле port de Versaille бесплатный гектар. Осталось только туда русскому писателю и журналисту проникнуть. В результате телефонных звонков и бесед с недоброжелательными mesdames из окружения мосье Филатова (Россией в Париже занималось Агентство по пресловутой культуре) мне рекомендовали у них купить аккредитацию за 60 евро. Я плюнул, взял справку в «Часе Пик» и получил в выставочном комплексе «service de press» проходку и набор буклетов даром. Тут же возник риторический вопрос – куда же все-таки делось золото партии?
Сама выставка открывалась 18 марта. Накануне я отправился в весенний Версаль и по пути, когда машина остановилась на светофоре, прочитал табличку на дверях ближайшего дома – boit a idée. Дверь принадлежала мэрии пригорода, а содержание таблички переводилось так: «Ящик для идей».
Идейный ящик моей головы имел к Парижу предложение – хотелось провести на ярмарке акцию петербургского гражданства с выдачей желающим соответственных вкладышей в паспорта. Но как? Сперва «Амфора» собиралась арендовать у Филатова стенд, но передумала. Затем возник Борис Бергер и его московский «Запасный выход». На нашей бизнес-встрече в Питере Бергер заснул и всех деталей мы не проговорили. Тем не менее я взял в Париж три поллитровки, графический плакат гениального Лемехова с головой де Голля и гражданские вкладыши. Осталось только купить пирожков на закуску. Они чуть все и не испортили.
VIPивка
В день открытия Салона Бергер имел удрученный вид и я повел его к французским издателям, уже вовсю выпивавшим и закусывающим на квадратном километре Salon lu Livre без указаний свыше.
С Россией-матушкой оказалось сложнее. Агентство оформило свою территорию в виде березовой рощи, каждый из стволов которой венчал российский флаг. Посреди рощи стояли березовые ( вот на заготовку чего ушло золото партии!) пеньки - к ним и повели отечественных писателей с еле дышащими Граниным и Вознесенским во главе. Тут и медленно ходящий Аксенов, овальный Быков, майор Маринина. (Подтянутый Кушнер и ковбой Попов представляли Петербург с лучшей стороны.) Перед пеньками стоял рояль и ждали хозяев виолончель со скрипкой. Поскольку по роще гарцевал ухоженный на 1 250 евро Спиваков, то казалось именно он ударит по струнам. Но заиграли другие. Пианисту страницы партитуры переворачивал атлетически сложенный, не побоюсь этого слова, гей…
Концерт длился бесконечно. Покинув русскую рощу, я развалился на красно-белой лужайке перед роскошно сервированным столом, где на мои попытки ухватить стаканчик минералки, строгие официанты с выправкой телохранителей ответили: «Буфет еще нет!» Тут же вокруг зашуршали народные массы и из них материализовался премьер-министр Франции Рафарен. Он остановился возле меня, кивнул, произнес «бонжур», махнул официантам, объявив: «Буфет уже да!»…
А в русской роще продолжалась классическая музыка. Геронтократы на пеньках еле выжили. Наконец и в роще дали отмашку выпивать. Для VIPов накрыли в чеховской беседке, но большинство русских издателей и писателей туда не попало, утешившись, впрочем, у гостеприимных и не жадных на вино французских коллег.
Антиглобализм
Madame Rekshan заказала на кухне нашего посольства сорок пирожков за мой и свой счет. По непереводимым причинам я за ними не поехал. Узнав про неполученные пирожки, madame Rekshan cказала, чтобы я отправлялся в жопу со своей петербургской акцией, что переводить она не будет. Потом начались звонки приглашенных парижан и мадам сказала – так и быть, уже поздно отменять, но я тебе этих пирожков никогда не прощу…
19 марта ровно в 13:00 на окраине рощи, там, где она переходила в нейтральную территорию, образовался казачий круг. Без всяких санкций и содействий, без микрофона и партчванства, без жеманства и страха перед необеспеченной старостью, автор этих строк обратился к народам континента:
- После падения идеологических барьеров процесс объединения Европы стал необратимым. Еще де Голль говорил о единой Европе от Атлантики до Урала!... Для новой Европы Санкт-Петербург вполне может сыграть роль духовной, интеллектуальной столицы. Мадрид, Рим, Париж, Лондон, Берлин, Киев, Варшава, Москва… Это национальные столицы. Санкт-Петербург же единственный в Европе город созданный руками представителей всех народов Европы. В нем есть Английская набережная, произведения Монферрана и Фельтена, архитектурные шедевры Росси и Растрелли. В городе на Неве учился украинский классик Шевченко, здесь впервые вручили премию Нобиля… Движение «Граждане Санкт-Петербурга» - пример народной дипломатии. Почти одиннадцать тысяч человек, подданных разных государств приняло петербургское гражданство…
Собравшиеся французы врубились, да и наши не подвели. Об успехе акции говорит такой факт – прибежали русские особисты и забеспокоились. Бонвиван Бергер, бывший с бутылкой брэнди бодро отбил атаку ЧК:
- Эта акция введена в программу издательства «Запасный выход», заплатившего вам кучу бабок!
Madame Rekshan тоже не подкачала, энергично переводила, пародируя и меня, и Фиделя Кастро одновременно. В итоге мы привели к петербургской присяге несколько десятков человек, заключили три петербургских гражданских брака и накатили всем желающим водки без vipовства и бюджетных капиталовложений.
Престиж России заметно вырос. Весеннее лето в Париже продолжалось с температурой под 20 градусов Цельсия.
Расписка на чеке
Была б моя воля, то вырубил бы я березки на фиг и построил на месте рощи Кремль, окруженный Садовым кольцом – ведь на выставке вальсировали в основном москвичи. Где-то на окраинах ютилась оставшаяся Россия, обживая узкие проходы между стендами, жуя бутерброды и глотая бордо. Пока Радзинский в центре рощи сказал в микрофон сто сорок пять раз слово «я» (Я – Распутин, Я – Николай Второй, Я – Екатерина Великая…), питерский Цветков и новосибирский Берязин пытались соединить евразийскую правду Алтая с гипотезой о славянах кельтского происхождения.
Вообще-то, было интересно и полезно увидеть всю Москву за круглыми столами и на персональных выступлениях. Говорили умные слова, говорили глупые слова. Москвич Тучков прицепил бороду и изображал Толстого. А тем временем впечатлительная публика раскупала русские книги пачками…
В начале Салона в Париж приехал Путин и официальную делегацию пригласили в елисейский дворец. Во время приема В. Ерофеев рванул к Шираку на глазах у телекамер дарить свой опус. Поскольку В. Ерофеев пишет книжки с порнографическим уклоном, интересно было б узнать, как теперь спится лидеру французского народа…
Выставка заканчивалась 23 марта и на ней побывали тысячи и тысячи парижан. Все издательства Франции предлагали свои новинки. О выставке писали газеты. На нее водили школьников. Было завидно.
В последний день, несколько подустав от гомонливых соотечественников, я без цели отправился на Монмартр, предполагая прошвырнуться у подножия горы, но зачем-то, как сомнамбула, стал карабкаться наверх, куда, дабы не уподобляться рядовому турику, никогда не хожу… Ковбой Попов сидел на вершине Монмартрской горы и, освещенный неоном, обедал на террасе ресторана с видом на Сакре-Кер.
- И это в то время, когда сотни питерских писателей влачат жалкое существование! – воскликнул я без тени сочувствия, сел рядом и стал быстро прожигать жизнь, заказав кофе за 3, 5 евро.
- А ведь тридцатого марта судьбоносное голосование в Союзе невских писателей, - строго сказал ковбой (он же Председатель правления Союза писателей Санкт-Петербурга), вытирая губы салфеткой, расшитой золотом.
- Так я напишу тебе доверенность! – парировал я (он же член правления Союза писателей Санкт-Петербурга) и начертал ее на обратной стороне ресторанного чека.
Затем мы спустились до Мулен Руж и побрели в Клиши. Какой-нибудь внятный разврат отсутствовал. Тогда мы разъехались, помахав как Ленин и Плеханов друг другу со значением.
…В полночном вагоне я оказался возле madame , похожей на доктора экономических наук и завсегдатая вернисажей одновременно. Напротив, полузакрыв глаза, ехал со смены чернокожий работяга. На следующей остановке один из представителей алкогольного этноса застрял в двери и пьяный дружок его долго выдергивал на платформу. Когда электричка тронулась, madame сделала испуганные глаза и произнесла:
- Он же мог пострадать! Как это ужасно!
- А если б он убился – туда ему и дорога, - рассудительно прокомментировал черный. – Ведь всем известно, то с дверьми не шутят.
Я шутить не стал. Поэтому без проблем добрался до rue Colonel Molle. А на следующий день лето кончилось и снова началась весна.
Окончание тут
- Спасибо, что дочитали до конца! Если тебе, читатель, нравится, жми палец вверх, делись с друзьями и подписывайся на мой канал!