Дженнифер распечатала карту с адресом ЭлСи, и мы уехали сразу после обеда. Пятнадцатиминутная поездка по четырехполосному шоссе вела в центр Ла-Фоллетта, а затем превратилась в жилой район в непосредственной близости от главной магистрали.
В конце концов, нас доставили на вершину крутого холма, а снаружи прекрасного, безупречного белого дома.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Мы припарковались впереди на полосе набитого гравия параллельно улице и вышли на траву. Вдоль улицы не было тротуара.
Скромный дом располагался на кирпичном фундаменте и был обращен на север, прямо к Камберлендским горам неподалеку, хотя деревья в основном скрывали вид.
Больница занимала одну улицу на главной дороге. ЭлСи и его жена, я думал, ждали на крыльце, на противоположных сторонах парадной двери.
- Мистер Эдвардс? - я спросил, когда мы подошли.
- Да, - сказал ЭлСи без движения. Мы с Дженнифер нашли время, чтобы представиться с края крыльца. Оба Эдвардс остались на своих местах. Разговоры приостановились, когда они оба вытащили сигареты.
- Мы очень ценим, что вы позволили нам приехать, - сказала Дженнифер, продвигая наш разговор вперед. Она говорила с жесткой сладостью, - мы пытаемся узнать все, что можем о Джамбори Теннесси до встречи выпускников.
ЭлСи остался неподвижен еще на минуту. Его жена кивнула с кресла. Белый кот подкрался к крыльцу и пересек крыльцо, когда мы разговаривали. Они смотрели, как он проходит мимо и ложится спать.
- Ну, я один из первоисточников, - наконец-то сказал ЭлСи. Его акцент был в основном ровным, и его темп был таким же медленным, как и по телефону.
- Это удивительно. Это здорово, - сказал я. Дженнифер добавила то же самое. Нам удалось совместить любопытство и почтение. Мы так мало знали о Джамбори, но все же пытались запечатлить восхищение его местом в истории, - мы с нетерпением ждем этого воссоединения, - произнес я.
- Да, - ЭлСи отвернулся от нас и вернулся к кошке, - думаю, там будет жарко.
- Да, я не знаю, какая должна быть погода, - сказала Дженнифер. Подача ее голоса тоже повысилась.
- Я не буду в такой жаре, сказала жена ЭлСи, покачала головой и хмурилась. Мы с Дженнифер посмеялись, а затем зашли в еще одну минуту молча. Мы беспокоились, когда они смотрели на нас. Я держал рюкзак за ремни. Наконец, ЭлСи вынул сигарету и поднялся из кресла.
- Ну, заходите и я покажу вам некоторые из фотографий.
Мы проследовали за ЭлСи в дом, а его жена следовала за нами. Мы вошли в гостиную, которая простиралась по всей длине дома.
Гостиная с ревущим телевизором переходила в маленькую коричневую кухню. Когда ЭлСи провел нас через короткий, узкий коридор в крошечную заднюю комнату, его жена отделилась от нас и направилась к загроможденному обеденному столу.
Очевидно, это была его комната, своего рода логово. Там было все заставлено, но аккуратно, с панельными стенами и преимущественно темной деревянной и кожаной мебелью.
ЭлСи сразу сел на роликовое офисное кресло и зажег еще одну сигарету. Мы с Дженнифер присели на диван, наши ноги уютно расположились между подушками и журнальным столиком.
Два банджо и гитара прислонились в ящиках в углу слева от нас. На противоположной стене стоял двухэтажный книжный шкаф с записями LP, кассетными магнитофонами, несколькими книгами и свободной бумажной работой.
Прятавшись в углу, напротив банджо, ЭлСи установил корпус от пола до потолка для своей коллекции ружей и винтовок.
Другой стол, возможно, сундук, был увенчан устаревшей стереосистемой.
Через облицованные панели стены были картины, в основном музыкальных коллективов, несколько наград, расписанная горная сцена, скрипка висела на гвоздях, а рядом с его столом - вешалка голова оленя.
Приставляя стул к столу и берясь за компьютерную мышь, ЭлСи сказал, что был кто-то, кто записал несколько фотографий на компакт-диск.
Он открыл несколько фотографий и файлов, останавливаясь на секунду, чтобы изучить каждый из них.
Я был удивлен его хорошим владением компьютером. В моей голове сразу побежали мысли о том, сколько ему лет, где родился и откуда такой интерес к технологиями.
- Это хороший компьютер, - сказал я, когда ЭлСи продолжал искать нужную папку.
- Да, приятель, я спроектировал его и попросил сделать для себя.
Он повернулся, чтобы посмотреть мне в глаза. Сигарета выглядела тяжелой, когда она свисала с его тонкого рта.
- Вау, правда?
- О, да, я выбрал свои собственные спецификации у Делла.
Он перестал искать файл, чтобы рассказать поконкретнее. Объяснил, как именно он хотел, чтобы выглядел компьютер, и сделал это по специальному заказу.
И так как компьютер прибыл к нему всего несколько месяцев назад, ему требуется чуть больше времени, чтобы найти нужные файлы.
Я подумал, что ЭлСи около семидесяти. Он был невысоким человеком, немного пушистым и со скованными движениями.
Но его руки и плечи подсказывали силу, если не ловкость. Его глаза были темными, а рот вырисовывался хмурой линией.
Его волосы были серебристыми. Его густые брови были такого же цвета. Сначала меня больше всего впечатлила его манера речи.
Он не только медлил и сознательно, но и говорил с длинной аппалачской жеребьевкой.
Некоторые из его слогов были настолько медленными и вытянутыми, что его голос, казалось, мягко раскачивался от слова к слову.
Когда я услышал, как он говорил, я понял, что почти все его фразы звучали так, как будто бы наклонялся. Я представлял себе, как он произвел впечатление, когда мы ушли.
Когда я наблюдал за ним больше, я подумал, что он должен быть на несколько лет моложе Рэда.
Но его здоровье оказалось гораздо хуже. Я объяснил это тем, что, как я предполагал, на протяжении десятилетий курил.
С того момента, как мы с Дженнифер прибыли, он курил цепями, как и его жена, казалось, в другой комнате. В доме пахло густым, рассеянным сигаретным дымом. Я хорошо знал такие дома.
Меня отвезли обратно в маленькую, затуманенную гостиную бабушки и дедушки в Айове. Как и ЭлСи и его жена, они курили годами в своем крошечном доме.
Я жил по соседству с ними, когда рос, и их дом был детской площадкой для меня и моих двоюродных братьев.
Мы старались оставаться во дворе как можно дольше, но мы также проводили бесчисленные часы, играя на полу, на крыльце у стены или в одной из тесных спален, впитывая дым.
В детстве я невольно стал экспертом по сортам и смесям сигаретного дыма.
Я мог отличить свежий дым от старого, и мог распознать тонкие различия в дыме, цепляющемся за ковер, за мебель, за одежду, за кожу, особенно за пальцы моих рук.
Дом ЭлСи был больше и более открытым, чем дом моих бабушки и дедушки, но в нем хранились все эти похожие дымчатые записки.
- Вот они. Я не знаю, как они оказались в этом деле, - ЭлСи нажал на синюю иконку, - эти, которые я загрузил с диска. У меня был парень, который работал с этими старыми фотографиями.
Еще одним щелчком мыши и на экране появилось четкое черно-белое изображение шести мужчин, стоящих в два ряда: три стоячих и три приседающих.
Все были одеты в одинаковые костюмы и галстуки, перед ними была поставлена куча инструментов. Бас-гитара была уложена сбоку, поддерживая мандолину, банджо, гитару и добро, и все они распространялись примерно в виде полусолнечных лучей.
В верхней части картины, сохраненной на цифровом сканере, кто-то написал тонким скорописным шрифтом "The Blue Valley Boys-1969".