Как заметил один из читателей этого канала и как после долгих разглядываний карты города начинала подозревать я сама, названия почти всех севастопольских улиц - это история города, выплеснутая на асфальт. Корабли и корабельное дело, выдающиеся флотоводцы, офицеры, солдаты и матросы, герои всех войн как в зеркале нашли своё отражение в городской карте. Имена знакомые и незнакомые, привычные и интригующие звучат манящей музыкой, заставляя листать страницы книг и сайтов.
Этой статьёй хочется открыть мини-серию в рамках главной темы канала "Севастополь: инструкция по применению".
Улица Коли Пищенко - неширокая дорога среди частного сектора. Услышав впервые это название, вспомнила о пионерах-героях, юных ударниках социалистического труда, оставивших имена на карте своей страны - и почти угадала. Герой. Но не пионер. Их во время первой осады Севастополя не было.
Отец Коли - Тимофей Пищенко - был комендором. С началом штурма города в 1854 году батарея стала ему постоянным пристанищем. С ним на батарею переселился и его десятилетний сын. Конечно, опасно, но... Тимофей подумал-подумал, и возражать не стал: в городе, подвергающемуся непрерывному обстрелу, теперь было едва ли безопаснее: дома горели и рушились ночью и днем. Ну и дома у семьи Пищенко, если разобраться, не было: мама Коли умерла давно, и отец с сыном жили при казарме флотского экипажа.
Оправившись от первого страха - что бы ни говорили, а житьё на передовой не для слабых духом - Коля решил стать полезным. Прикинув, чем может помочь десятилетний мальчишка, артиллеристы поручили ему банить орудие, в прислуге которого состоял отец. После каждого выстрела длинным шестом с тяжелой щеткой из конского волоса на конце, похожим на ёршик для чистки бутылок, надо было очищать ствол орудия от нагара. Работа не из легких - но Коля справлялся. Невысокий, но сильный, в старой отцовской куртке не по росту, он успевал везде: пробанить ствол, подать пороховые заряды, помочь по хозяйству. Наградой же он считал возможность поднести поднести пальник к затравочному отверстию пушки и выстрелить. Как отец.
Пять месяцев спустя после начала осады отец Николки, как звали мальчика на батарее, погиб. Офицер хотел отправить ребёнка в город, в относительную безопасность - но парень уперся. "Где вы видите ребенка? Я не ребенок. Я - артиллерист!" Сдавшись, командир уговорил Колю лишь на одну уступку: перевестись на другую батарею, чуть подальше от переднего края.
Там Николка и нашел свое призвание. На батарее были расставлены девять небольших мортир - "маркел", снятых с одного из затопленных на входе в бухту кораблей. Под наставничеством старого опытного матроса мальчик быстро выучился обслуживать их, заряжать и рассчитывать траекторию полёта гранаты. А после гибели учителя остался полноправным артиллеристом, одним из самых метких на батарее.
Приходилось ему участвовать и в рукопашных, когда враги прорывались через зону поражения орудий. «Маркелами заведую, при них и умру!» - отвечал он на все уговоры спрятаться или бежать.
Главнокомандующий русской армией князь Горчаков, узнав об отважном артиллеристе, наградил его серебряной медалью за храбрость, а после оставления города нашими войсками приказал отправить в Петербург в школу кантонистов - военное училище для солдатских детей. Позже Николая наградили за службу Георгиевским крестом.
Солдаты в то время служили по 15 лет, но Коля получил увольнение с флота за выслугой лет в 22 года. Отчего? Месяц на передовой засчитывался тогда за год. Коля провел на батареях 11 месяцев.
Дальнейшая судьба его неизвестна. Но и то, что мы знаем о нём, достойно остаться в нашей памяти.