В 1996 году великий либерал и светоч демократии Борис Николаевич Ельцин поставил перед своим окружением и администрацией президента прекрасную и вдохновляющую задачу – выработать для «новой» России национальную идею. В редкие минуты трезвости ЕБН (так его называли в аппарате) инстинктивно чувствовал, что с идеологией в его новой России действительно слабовато. Коммунистическая доктрина потерпела фиаско и осталась в прошлом, а чего-то нового, сплачивающего и объединяющего за время его царствования создано не было. Нельзя же в самом деле считать идеологией невидимую руку рынка, этакий новый дарвинизм: мол кто выжил, тот и выжил. Дискуссия по поводу национальной продолжалась года три. Но потом то ли ЕБНу объяснили, что у нас в Конституции (ст. 13) записано идеологическое многообразие, то ли ему стало не до того (надо было приемника выбирать), но так или иначе - дискуссия прекратилась сама собой. Новый, то есть нынешний, президент не раз тем не менее к этой идее возвращался. И каждый раз несколько по-разному. То он говорил, что патриотизм – это и есть национальная идея, то в качестве идеологии выдвигал на первый план консерватизм. Наконец, во время предвыборного митинга в декабре 2017 года президент почти процитировал Солженицына, сказав, что «наша общая задача» - это «сбережение и преумножение нашего народа».
Первый вариант – патриотизм – мне кажется слишком общим, допускающим очень уж разное толкование. Одни, как я уже писал, понимают под патриотизмом просто любовь к родине, а другие – свою национальную исключительность и стремление навязать свой образ жизни иным, неразумным народам. Консерватизм, как мне кажется, не может быть идеей для всех и каждого, существуют и другие точки зрения, например, что свобода превыше всего, и это в демократическом государстве, хочешь – не хочешь, надо учитывать. Последний вариант: сохранение и преумножение народа - на мой взгляд, вполне годится для национальной идеи, в особенности для страны с огромной территорией и немногочисленным населением. В европейских странах, где плотность населения высока, высказываются иные соображения. Например, мой немецкий знакомый говорил мне о том, что он бы более комфортно себя чувствовал в Германии, если бы в ней жило не 83, а скажем 50 миллионов человек. А мой шведский друг утверждал, что поскольку увеличивать население в Швеции путём стимулирования рождаемости бесполезно, поезд ушёл, то лучше уж привлекать мигрантов; они, мол, сильно разбавят своими песнями, кухней и обычаями скучную шведскую жизнь. Но для России, которая в результате всех катаклизмов, войн и революций в 20-м веке потеряла, по некоторым подсчётам, более 50 миллионов человек, преумножение народа - не такая уж плохая мысль. Этот вариант хорош ещё и тем, что как бы обращён внутрь, на самих себя, а не на внешнюю экспансию и не на навязывание другим народам, как им жить и что им надо делать.
И тем не менее, как мне кажется, национальная идея не должна перерастать в идеологию и сопутствующее этому промывание мозгов населению. Есть национальная идея и прекрасно, и хватит об неё копья ломать. Важнее, мне кажется, другое: как эту идею осуществлять на практике, то есть переходить от идеи к конкретным задачам и определять способы их достижения. Один из русских мыслителей, уже не помню, кто точно, утверждал, что все люди делятся на три категории: 1) люди наслаждения, для которых важнее всего сытость и материальный достаток, 2) люди идеи, которые смысл своей жизни видят в служении ей и обращении в свою веру наибольшее количество своих ближних, и 3) люди задачи, которые ставят перед собой цель и добиваются её достижения, а достигнув, переходят к новой. Мне кажется, таким же образом можно подразделить и различные страны. Многие государства Европы – это, похоже, страны наслаждения, они добились высокого уровня жизни, и хотят, вполне заслуженно, этим наслаждаться, чтобы их только не трогали. Другие нации, например, считают себя «сияющим градом на высоком холме» и поэтому смыслом своего существования считают распространение демократии по всему миру – это уже, хочешь, не хочешь, а идеология. Интересным в этом отношении является великая и самая населённая страна мира - Китай. Долгое время её чуть ли не национальной идеей было сдерживание роста населения и «догоняющая модернизация» экономики, но, когда этого удалось добиться, стало ясно, что это – не идея, а целый ряд задач, одна сменяет другую или видоизменяется по мере достижения поставленной цели. Сейчас в Поднебесной, по-моему, до сих пор на самом высоком уровне ставится задача добиться того, чтобы Китай вошёл в число стран с уровнем дохода выше среднего. В 2017 г. ВВП на душу населения в Китае по номиналу составлял около 8 тыс. долл., что пока сильно ниже среднемирового показателя, а если считать по покупательной способности, то Китай почти достиг своей цели (15 тыс. долл. против 16 тыс в среднем по миру).
Поэтому вместо того, чтобы бесконечно спорить об объединяющей всех идее, лучше бы поставить правильные и достижимые задачи, с которыми и спорить-то нечего - например, догнать по уровню жизни Португалию, или увеличить продолжительность жизни до 80 лет – и главное, определить реальные средства для их достижения. Если же главным средством достичения этих целей станет переподчинение Росстата Министерству экономразвития, чтобы они правильно считали, а другие правильно рапортовали, то тогда конечно… До следующего поста.