Моя знакомая, видимо, цитируя кого-то, часто говорит: - Прежде чем спорить, давайте сначала договоримся о дефинициях (то есть об определениях, что есть что). – Вот с этим у россиян дело обстоит весьма сложно, и спор между ними обычно начинается с дефиниций и ими же и заканчивается. Потому что ответы на вопросы типа: - что есть что или кто есть кто – мои соотечественники зачастую дают самые разные и зачастую совсем другие, чем люди западно-европейской культуры. И на это есть опять-таки исторические причины.
Ну, например, кто такие левые и кто такие правые? В «западной» системе координат под левыми обычно понимают партии, или течения, или отдельных людей, которые выступают за права наемных работников, бедных или меньшинств, и соответственно за перераспределение ресурсов в их пользу путём увеличения роли государства в экономике, высоких налогов, в особенности, на богатых. Они также выступают за максимальные свободы, симпатизируют мигрантам и т.д. Правые, наоборот, отстаивают интересы работодателей и вообще людей «успешных», выступают за снижение налогов и сокращение роли государства, за ограничение прав и свобод, например, по соображениям безопасности, они с подозрением относятся ко всяким меньшинствам и тем более мигрантам. Так и было примерно в России до революции – эсеры и социал-демократы явно левые, а «октябристы» (хотя кто их помнит теперь) явно правые. Всё смешалось после 1917 г. Никаких партий не осталось, а коммунисты, стоящие у власти, из казалось бы левых превратились в настоящих правых. То есть с одной стороны, на международной арене СССР по-прежнему поддерживал всяческие левые и левацкие движения, а у себя дома коммунистический режим вёл себя как отъявленный консерватор: причёсывал всех под одну гребёнку, давил любые проявления свободной мысли и проповедовал ретроградные ценности - да так, что дело доходило до запрета абортов и уголовного наказания за гомосексуализм. В экономике же режим на поверхности был не левым, а супер-левым, так как доля государства в легальной сфере дошла до 100%, а на деле был крайне правым, отстаивая интересы всяческих начальников и партийных руководителей, а отнюдь не трудящихся, сирых и убогих.
После 1991 г. путаница не только уменьшилась, а даже возросла. Такие партии, как СПС (вы ещё помните, кто это был?) или Яблоко, казалось бы, должны были считаться правыми, и действительно выступали за увеличение частного сектора в экономике, но одновременно с этим весь свой пафос тратили на отстаивание гражданских свобод, чем обычно занимаются левые. А с современными парламентскими партиями вообще ничего не разберёшь: партия, которая называет себя либеральной и демократической, устами своего лидера озвучивает дикие, крайне правые лозунги. Лидеры КПРФ, которые, казалось бы, выступают за защиту интересов трудящихся, выдвигают в президенты самого настоящего капиталиста. Да, всё смешалось в доме… сами знаете у кого.
То же самое произошло и с понятиями «либералы» и «патриоты», которые на самом деле – видоизменённые названия для существовавших испокон века в России западников и славянофилов. То есть на Западе либерал – это человек, который выступает за свободу и права личности. А в России - это человек, которому нравится всё западное, не важно либеральное оно или не очень. Ну, например, многие наши «либералы» очень уважали генерала Пиночета, и убийство законно избранного президента или переломанные руки Виктора Хары им в этом никак не мешали. Да и самый главный либерал приказал в октябре 1993 г. расстрелять собственный парламент, и ничего. Либералов ещё часто называют демократами, что ещё больше замутняет картину. Кто ж у нас в стране против демократии кроме самих отпетых сторонников твёрдой руки, т.е. диктатуры? На словах вроде бы никто, она же, демократия у нас в конституции прописана…
С понятием «патриот» – сложнее всего. Сейчас в прессе и интернете таковым обычно считают того, кто поддерживает нынешнее правительство, то есть того, кто по выражению Салтыкова-Щедрина, отождествляет «отечество» с «вашим превосходительством». При этом, в отличие от Лермонтова, такой патриот любит Россию «нестранную» любовью, то есть закрывая глаза на всякие там недостатки, несуразности и даже ужасы. Таких патриотов до революции называли «квасными», но это определение как-то в новой России не прижилось. С другой стороны, «либеральная» пресса постоянно путает патриотизм с такими понятиями, как национализм и даже шовинизм, валя всё и всех в одну кучу. Успешно используя цитату о «последнем прибежище негодяя», записные либералы прямо говорят, что все патриоты негодяи по определению.
Надо бы как-то навести порядок этих самых дефинициях. Например, договориться о том, что экономический курс правительства отнюдь не правый, а очень даже левый, если он приводит к дальнейшему росту доли государства в экономике и повышению налогов. Или о том, что «либерал» отнюдь не бранное слово, а просто обозначает человека, который на первое место ставит права и свободы личности, в то время как «государственник» ставит на это место интересы государства (а личность, мол, потерпит). Патриот - это не тот, кто преданно служит начальству, а тот, кто любит свою родину и делает что-то практически для её процветания, который видит недостатки и ошибки и стремится что-нибудь сделать для их исправления. При этом он уважает и другие народы и никак не настаивает на своём превосходстве и национальной исключительности. Этим он отличается от националиста, которому мало свою родину просто любить, поскольку ему, националисту, обязательно надо поставить свою нацию выше других, а свою страну выше всех на свете, и тем более от шовиниста, который не только настаивает на превосходстве своей нации, но и желает, чтобы все другие страны это превосходство признавали. (А не признают – сами знаете, что будет). Тогда получается, что либерал вполне может быть и патриотом одновременно, а консерватор вполне может оказаться и записным демократом. Как-то так.