О необходимости установления прочного партийного контроля над кооперативным движением заявил в своем докладе на XII Всебелорусской партийной конференции в марте 1923 г. народный комиссар земледелия БССР А.С. Славинский. По его мнению, кооперация была средством политического воздействия и руководства той частью населения, на которую нельзя было повлиять через профсоюзы, а именно на крестьянство [1, л. 217-218]. Здесь необходимо подчеркнуть, что если партийное руководство профсоюзами было закреплено еще резолюцией Х съезда Российской коммунистической партии (большевиков) (РКП(б) в 1921 г., то в отношении кооперации большую роль играла инициатива местных партийных комитетов.
В докладе представителя Гомельского губернского комитета РКП(б) на Речицкой уездной партийной конференции в октябре 1922 г. говорилось о «важнейшей победе»: сельскохозяйственные кооперативы, в которых ведущую роль играли зажиточные крестьяне (сельскохозяйственная кооперация № 1), были вытеснены «красной кооперацией» (сельскохозяйственная кооперация № 2), находившейся под контролем большевиков. Победа была одержана путем запрета всем государственным хозяйственным учреждениям работать по договорам с «номером один». Таким образом, последняя, не встречая поддержки со стороны хозяйственных органов, должна была умереть и слиться с сельскохозяйственной кооперацией № 2.
Однако не все участники конференции одобрили подобный обходной «маневр» c нарушением социально-экономических прав. Один из выступивших в прениях по докладу, заведующий Речицким районным отделением Гомельского губернского союза сельскохозяйственной кооперации Черняк отметил, что на самом деле губернский комитет произвел довольно неудачную операцию над кооперацией. Лишение самостоятельности районных отделений кооперативных организаций, директивный роспуск их выборных органов противоречили главной задаче кооперации: ведению систематической работы среди крестьянства и привлечения его в кооперативные организации, которую может проводить только выборная кооперация. В заключение своего выступления Черняк делает неутешительный для подлинной кооперации вывод: «Мы кооперацию в Гомельской губернии собираемся похоронить целиком. Каким же образом тогда проводить через кооперацию партийное влияние на массу» [2, д. 136, л. 20-23]. Таким образом, уже в начальный период новой экономической политики, характеризовавшейся либерализацией государства по отношению к свободной кооперации, правам граждан зарождаются предпосылки для ее последующего огосударствления и фактической ликвидации.
Важнейшей задачей партийных органов по отношению к кооперации было также формирование лояльного по отношению к проводимой большевиками политики состава органов управления и контроля (правлений и ревизионных комиссий) кооперативных организаций и их союзов.
Однако речицкие большевики относились к распространению добровольного членства в кооперативах, являвшегося одним из мероприятий новой экономической политики (нэпа), с недоверием. На совещании партийных работников Речицкого уезда (в январе 1923 г.) подчеркивалась необходимость учитывать «политический момент» демократизации кооперативной жизни: если допустить свободное членство, то кооперацию захватят кулацкие слои населения, а бедняки будут выброшены, партийное влияние из кооперации будет ускользать [2, д. 218, л. 72].
Некоторые опасения у партийных руководителей Речицкого уезда вызывало влияние представителей распущенных политических партий, в частности эсеров. Можно отметить свободное ведение дискуссии на партийном совещании под протокол о степени влияния различных политических партий в советском обществе, обмена мнениями по данному вопросу, что будет практически невозможным в 1930-е гг. Так, уже упоминавшийся заведующий Речицким районным отделением Гомельского губернского союза сельскохозяйственных кооперативов Черняк полагал, что в кооперации не чувствуется влияние других партий: «Есть некоторые эсерствующие, но они не имеют никакого влияния, к тому же некем их заменить». Его оппонент, некто Житомирский, был категорически против: «Считаю ненормальным оставление эсерствующих в кооперации. Инструктора райотделений (союзов кооперативов) — не коммунисты. Это тоже требует устранения» [2, д. 218, л. 121].
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзене и будете в курсе новых публикаций и исследований!
C 1923 г. по решению Центрального комитета Международного кооперативного альянса (МКА) проводилось празднование Международного дня кооперации в первое воскресенье июля во всех странах, кооперативные организации которых входили в состав МКА. Несмотря на объявленный этой организацией нейтралитет в политических и религиозных вопросах, большевики использовали это мероприятие для усиления своего влияния на кооперацию. В циркуляре Гомельского губернского комитета РКП(б) от 24 июня 1924 г. отмечалось, что для полной победы пролетарской революции во всем мире Коминтерном должны быть завоеваны рабочие кооперативы. Ставились конкретные задачи перед партийными, комсомольскими и профсоюзными организациями в связи с праздником: для членов Российской Коммунистической партии (РКП) и Российского Коммунистического Союза молодежи (РКСМ) он должен стать политической кампанией по разъяснению международных и российских задач Коминтерна и РКП в кооперации, для членов профсоюзов — такой же политической кампанией и вместе с тем праздником трудящихся.
Вместе с тем следует отметить, что в начальный период нэпа, несмотря на определенную работу по укреплению партийного влияния в кооперации доля коммунистов в ее руководящих органах не была значительной: по состоянию на конец лета 1924 г. большевики имели 30% в составе правлений сельскохозяйственных коммун, 45% — в составе кредитных сельскохозяйственных товариществ, 16,3% — сельскохозяйственных артелей, 12% — общих сельскохозяйственных товариществ [2, д. 218, л. 35, 57]. Возможно, в середине 1920-х гг. среди партийной и кооперативной общественности получает распространение мнение о дальнейшей либерализации режима большевистской диктатуры в отношении негосударственных организаций, выраженное в решении Речицкого уездного комитета большевистской партии по итогам XII уездной партийной конференции (в ноябре 1925 г.): назначенство в советах, кооперации, комитетах взаимопомощи и других общественных организациях в практике работы парторганизации отошли в прошлое [2, д. 435, л. 33]. В отчете Гомельского губернского комитета и губернской контрольной комиссии Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков) (ВКП(б) за 1926 г. (последний год существования Гомельской губернии) отмечалось, что при выполнении задачи обеспечения партийного руководства кооперацией не следует нарушать основ выборности, что недопустимы досрочные отзывы или переброска выборных работников — членов партии, что отзывы должны производиться через собрания уполномоченных или совет согласно уставу соответствующих кооперативных организаций. По всей видимости, данное решение было следствием указаний сверху: при обсуждении тактики партии в ходе перевыборов органов сельскохозяйственной кооперации на заседании секретариата ЦК КП(б)Б 21 сентября 1926 г. вместе с наказами о необходимости серьезного подбора партийных кандидатов на выборные должности было требование придерживаться принципа выборности [3, с. 368].
В октябре 1924 г. всем центральным комитетам коммунистических партий союзных республик, крайкомам, обкомам и губкомам РКП(б) был разослан специальный циркуляр Центрального комитета Российской Коммунистической партии (большевиков) (ЦК РКП(б) за подписью одного из его секретарей Л.М. Кагановича с требованием до XIV съезда партии (ориентировочно до конца 1925 г.) на территории всего Советского Союза «перевести на кооперативную, торговую и кредитную работу не менее 3 тыс. партийных работников, из которых ответственных руководящих работников должно быть не менее 1 300 чел.» [2, д. 425, л. 36]. Очевидно, что в данном документе речь идет не о рядовых членах органов управления и контроля кооперативов, бухгалтерах и экономистах, а о руководителях кооперативных организаций и союзов кооперативов. Это свидетельствовало о противоречивости и временном характере относительной либерализации отношений между партией и кооперативными организациями.