****************
Она избегала его весь вечер. За обедом она села не рядом с ним, как обычно, а между Москвой и Берлином, которые были к ней менее всего недружелюбны, и он почувствовал смутное разочарование. Он знал, что должен попытаться как-то помириться с ней, потому что действительно было важно, чтобы они хорошо работали вместе, но он понятия не имел, как это сделать.
После ужина она встала и пошла прямо в свою комнату. Когда он лег спать в ту ночь, ему потребовалось некоторое время, чтобы заснуть – его беспокоило, что она была зла на него, он предпочитал избегать межличностных трений, поскольку это отвлекало от вещей, которые действительно имели значение. В конце концов ему пришлось прибегнуть к дыхательным упражнениям, чтобы успокоить свой ум и заснуть.
Среди ночи его разбудил шум, доносившийся из коридора. Он открыл сонные глаза и хмуро посмотрел на часы – 3.58 утра. Какого черта. Он с трудом поднялся с кровати и пошел по коридору к источнику шума: в комнате одной из женщин все еще горел свет, а из-за двери доносились тихие звуки музыки, сопровождаемые приглушенным смехом и шорохом людей. Он нахмурился еще сильнее, открывая дверь. Токио и Найроби танцевали вокруг, одетые в странную одежду и очки, явно пьяные. На шее была еще и нитка волшебных огоньков.
Он прочистил горло, и они замерли. Бросив на них самый суровый взгляд, он указал на часы.
“Сейчас 4.03 утра. Утром будет тренировка. Было бы здорово, если бы вы отдохнули перед занятиями.”
Какая-то глупая безответственность
Они пробормотали извинения, но когда он повернулся и ушел, то услышал их хихиканье, и не было никакой уверенности, что они действительно пойдут спать. Он покачал головой. Он никогда не поймет других людей. Они знали, что утром у них занятия. Они знали, что занятия были важны. Они знали, что устанут. Они были взрослыми людьми, вполне способными следовать этому ходу рассуждений, и все же они предпочитали не ложиться спать и уставать по утрам. Это было выше его понимания, но он сделал все, что мог, и ему самому пришлось снова заснуть.
Примерно на полпути по коридору он прошел мимо комнаты Ракель и остановился. Может, он тоже слышал звуки, доносящиеся из-за этой двери? Он не мог себе представить, что у нее в комнате кто-то есть, никто даже не разговаривал с ней. И все же это был снова тихий, но безошибочный звук крика. Он поколебался, затем тихо повернул дверную ручку и приоткрыл дверь всего на дюйм. Комната была темной, освещенной только светом полумесяца, падавшим через окно на кровать, где спала Ракель.
Ему сразу стало ясно, что ей снится кошмар – она ворочалась и кричала во сне. Он снова заколебался. Она может разбудить остальных. Он быстро проскользнул в комнату, закрыл за собой дверь и встал рядом с кроватью.
- Лиссабон, - сказал он тихо, потом чуть настойчивее: - Лиссабон.”
Она, казалось, не слышала его. Он протянул руку, поколебался, потом снова убрал ее. -Ракель!
На этот раз она вздрогнула и проснулась.
- Что?- сказала она, садясь и озираясь вокруг растерянными глазами. “Что происходит? Почему ты в моей комнате?”
- Тебе приснился кошмар, - сказал он извиняющимся тоном. “Я не хотел тебе мешать, просто хотел тебя разбудить. А теперь я пойду.”
Он повернулся, чтобы уйти, но она протянула ему руку. - Подожди... пожалуйста.”
Он снова повернулся к ней, и она потерла лицо. “Ты не мог бы остаться на минутку и поговорить со мной? Мне нужно что-то, чтобы отвлечься от этого сна.”
Он колебался. “Я не уверен, что это разумно.”
- О, возьми себя в руки” - огрызнулась она. “Что может быть плохого в том, чтобы поговорить со мной пять минут?”
***