Мы пристроились в "хвост" какому-то обозу, молча и понуро зашагали за последней скрипучей телегой. До нас никому не было дела. Хозяин последней телеги, за которой мы шли, повернулся к нам и хрипло спросил:
— Закурить есть?
— Нет, я не курящий, - ответил я и потом добавил: Подожди, я спрошу, и обратился к пленным по-немецки. Те засуетились, стараясь оказать мне маленькую услугу. Я подал ездовому немецкие сигареты. Тот взял одну, аккуратно прикурил и, выпуская дым изо рта, спросил:
— Немцы?
— Немцы, - ответил я.
— Пленные?
— Пленные, - ответил я.
На этом разговор закончился. Вдруг впереди зашумели:
— Воздух! Воздух! - В небе послышался нарастающий шум мотора.
Повозки стали одна за другой сворачивать с тракта и исчезать в темноте. Немецкие самолеты пролетели низко над нами и сбросили несколько бомб. Они разорвались на тракте чуть впереди нас, комья грязи и мокрой земли еще долго падали на наши головы.
Кто-то стонал, кто-то звал на помощь. Мы лежали на мокрой траве, а когда самолеты улетели, то сбились в одну кучу, чтобы было теплее, незаметно заснули. Сколько времени мы спали, не знаю, только вдруг рядом затрещала автоматная очередь, и раздался властный громкий окрик:
— Хэнде хох!
Ничего, не понимая, мы вскочили на ноги. Было уже светло, вокруг нас стояли люди с направленными на нас автоматам. Я схватил свой автомат, но сильный удар чуть не вышиб его из моих рук. "Руки вверх!" -слышу я над самым ухом сердитый окрик, но я крепко держу свой автомат и ногами отбиваюсь от наседающего на меня верзилы.
Автомат я отстоял, но получил несколько увесистых тумаков. Теперь увидел, что на тракте стояли две грузовые машины с нашими бойцами в кузове. Часть их выскакивала из кузова н бежала к нам, чтобы посмотреть, что тут случилось.
Обозов уже не было, мы проспали и не заметили, как они ушли. Мне стало ясно, что когда рассвело, мимо по тракту проезжали наши бойцы в автомашинах, заметили нас и приняли нас за немцев и решили взять в "плен".
— Я тебе покажу "руки вверх", дурак несчастный. Убери сам свои руки, — огрызнулся я.
Подошел офицер и спросил:
— Кто такие?
— Я разведчик из хозяйства подполковника Михайлова, веду пленных в штаб дивизии.
— Покажи документы, — приказал офицер.
— Пусть уберет руки, — ответил я.
— Отпусти его, — приказал офицер все еще державшему меня верзиле.
Тот неохотно освободил одну мою руку, вторую руку я выдернул сам. Верзила, который был в звании старшего сержанта, не хотел сдаваться, ему хотелось взять "пленных" и такой оборот дела его явно не устраивал.
— Вот смотрите, — сказал я, раскрывая свою красноармейскую книжку, но не выпуская ее из рук.
— А у них документы есть? — не унимался старший сержант.
— Есть, да не про твою честь, — грубил я, нахально похлопывая по своей полевой сумке.
Стоявшие рядом наши бойцы громко загоготали. Они уже поняли, в чем дело и ждали развязки.
— Надо доставить их в штаб, там разберутся, кто они такие. Может быть он тоже немец, только переодетый, — тыча пальцем в меня, не сдавался старший сержант.
— Какой проницательный! Ты сходи сам на "передок", захвати в бою побольше немцев, а потом уж и веди в штаб. А ты, я вижу, хочешь прославиться на готовеньких. Да? Дудки!
Под хохот наших бойцов, я подошел к пленным и по-русски скомандовал им:
— В колонну по два, становись!
К моему удивлению немцы точно исполнили мою команду. Мы вышли на тракт, было уже совсем светло. Когда солнце золотистыми лучами брызнуло из густых серых облаков, мы уже подходили к городку Кировск, где должен быть штаб нашей дивизии.
Нас обогнала колонна новеньких "Студебеккеров". Слышу из кузова одной машины пронзительный свист и громкий окрик:
— Иван! Иван!
Я увидел в машине знакомую фигуру разведчика старшего сержанта Александра Федорова. Когда машина остановилась, он проворно спрыгнул на землю и подбежал ко мне:
— Иван, быстрее садись в кузов, поедем на машине.
— Не могу, у меня же пленные.
— Ты что, все еще со вчерашними возишься?
— Что поделаешь, — грустно ответил я.
В это время я увидел, как наискосок пересекал дорогу капитан Бойко, работник политотдела нашей дивизии. Я бросился к нему, он увидел меня и удивился моей запальчивости.
— Товарищ капитан, у меня десять пленных, помогите мне сдать их в штаб.
— Пленные! Десять человек! Давай их сюда. Меня специально оставили, чтобы заниматься ими.
Я дал знак рукой, и Александр Федоров привел к нам пленных. Мы вошли в обширный крестьянский двор, битком, набитый пленными. "Мои" немцы осторожно вошли внутрь и остановились.
Я передал их документы капитану и подошел к ним.
— Я должен ехать, капитан позаботится о вас. Желаю вам всего хорошего. После войны обязательно встретимся. До свидания.
Немцы понимающе закивали головами.
Мы с Федоровым бросились к машинам, которые уже тронулись с места и на ходу заскочили в кузов. Я повернул голову назад и в последний раз посмотрел на "моих" немцев, которые тоже смотрели мне вслед.