За окнами домов улицы Писарева парк медленно погружается в сон. Почти каждый день я наблюдаю как буйство красок осени постепенно сменяется приглушенными буро-коричневыми оттенками палой листвы. Листья все меньше пляшут под ветром, а все больше липнут к мокрой земле. Вечерами, когда совсем темнеет, посреди парка остается, как будто больше по привычке, искрить и переливаться старый фонтан. Но и он скоро замолчит и уснет, как и лавочки, деревья, земля....но не коты!
Свой ежедневный патруль Друрыжник исправно начинает ровно с середины двора. Он садится на люк и внимательно осматривает территорию, окна домов, прохожих, а потом достает из-под полы плаща-палатки старый карандаш и блокнотик и что-то туда записывает, регулярно обмусоливая языком грифель. Что он задумал, я не понимала ровно до определенного дня. Выйдя из дома я заметила Друрыжника, который несся ко мне, на ходу ослабляя ремешок под каской - ему предстояло знатно покушать, а это требовало некоторой двигательной свободы. "Привет, служака!", сказала я, выкладывая корм. Друрыжник уже было собрался есть, как из подъезда вышла светловолосая женщина и он стремглав, побросав и штык-ружье и плащ-палатку побежал к ней с криками: "Женщина! Женщина!". "Привет, солнышко", сказала ему женщина, которая вдруг стала очень симпатичной. "Здравствуйте, женщина!", рисуя хвостом вокруг нее сердечки говорил Друрыжник. Каким-то интуитивным умом, я смекнула, что женщина похоже живет в той квартире, из форточки которой шел как-то Гоша (он же Василий, он же Толик Форточник - прим.) и похоже Друрыжник решил "пробить" как там насчет любви и принятия. Котик показывал себя с самых лучших сторон, его хвост стал размером с туловище, он улыбался и что-то говорил ей, говорил, нашептывал... и так они уходили от меня в пролет арки двора. Я улыбнулась и пошла на работу.
А однажды поздним вечером случилась короткая встреча с Василием (мне все же нравится это его имя). Кот шел вдоль стены как призрак отца Гамлета, буквально наплывая и сливаясь с темнотой. Василий бродяжничал. Я поняла это по тому, что он никак совершенно не откликнулся на мое приветствие. Бывают же такие периоды у котов, когда они словно бы забывают всех, кого знали прежде и вернутся ли они - предугадать невозможно. Поэтому я ставила его в покое.
На проходной кондитерской фабрики имени Самойловой регулярно проживала стандартная картина. Зефирка в составе каждый раз с новым котом, благосклонно принимала еду. Если честно, я уже перестала спрашивать, как зовут ее очередного кота. В конце концов, она взрослая кошка, имеет право и на кота, и на деликатность. Поэтому выдав пакет корма ей, я автоматически клала еще один пакет ему и не задавая вопросов, уходила, предпочитая не следить за личной жизнью этой удивительной и очень красивой кошечки. Захочет, сама расскажет. :)
