15 ноября 1982 года. Помню этот день, как будто он случился только вчера. Пришли в школу без портфелей, к 10 часам, на линейку. Почему-то очень долго она не начиналась, а всех построили в фойе на первом этаже. Народ изнывает уже, начинается галдёж, разброд и шатание. Ну как малышне устоять на одном месте-то? Как только слышится смех, учителя, надевшие траурные лица, тут же пресекают всяческие проявления жизни. Шипят, дёргают за рукава и укоряют за неуместность веселья в дни всенародного траура.
А траур, надо сказать, был неподдельный. На самом деле ощущалась тревога и опустошение. Мы все искренне считали Леонида Ильича гарантом нашего светлого будущего. И вдруг его не стало! Словно осиротели все. Знать бы тогда, насколько всё это окажется правдой! Совсем скоро нам всем предстояло пережить такие потрясения, что только по прошествии времени становится виден масштаб бедствий, обрушившихся на страну с уходом дорогого Леонида Ильича. Но... это случится позже.
А тот морозный день остался в памяти благодаря ещё одному событию, достойному написания киносценария.
В те времена в каждом колымском посёлке стоял информационный стенд, на котором помещались все объявления о значимых событиях в общественной жизни. Информация о предстоящих собраниях профкомов, графики работы кружков и секций, место для последних выпусков газеты "Горняк Севера" и, конечно, афиша с репертуаром местного кинотеатра или клуба. Был такой стенд, разумеется, и в соседнем посёлке Мяунджа, что в переводе с эвенского значит Сердце Пустыни.
И вот представьте, появляется на этом стенде в разделе "Кинотеатр "Энергетик". Скоро на экране" афиша иностранного фильма с участием Алена Делона "Смерть негодяя". Висит несколько дней, а затем рядом с ней появляется сообщение политбюро о трагической кончине и портрет лидера с траурной лентой в нижнем углу.
А тут спешит по 40-градусному морозцу один чиновник, эдакий Ляпкин-Тяпкин, аппаратчик из местного поселкового совета народных депутатов. Видит это безобразие, и тут ему становится жарко от осознания того, что лично с ним может случиться, когда этот стенд увидит какой-нибудь ответственный гражданин и доложит куда нужно! С кого следователь спросит за политическую провокацию, направленную против вождя советского народа?
Правильно! А подать сюда Ляпкина-Тяпкина! И прощай карьера и даже, скорее всего, свобода. Хватая ртом воздух, охая и ахая, держась за сердце и сжимая под мышкой портфельчик, Ляпкин-Тяпкин летит, как на аэросанях, к директору кинотеатра "Энергетик", заранее придумывая страшные слова, которыми он будет ввергать в ужас политически близорукого, безответственного руководителя учреждения кульпросвета. А зима же, скользко. Скользит разгневанный чиновник по укатанному до состояния катка для занятия конькобежным спортом тротуару, падает и... Ломает ногу. Болевой шок и обморок.
Случайный прохожий видит, что человек замерзает, и бегом в "Магазин - кулинарию", что рядом. Там продавщица крутит диск телефона, и УАЗ-"буханка" с надписью "Скорая помощь" уже через несколько минут на месте происшествия.
Ляпкин-Тяпкин, очнувшись, стонет:
– Снимите... Снимите срочно!
– Что Вам снять? – спрашивает участливо фельдшерица.
– Брежнева срочно снять нужно! – почему-то решил чиновник, что снять нужно именно портрет. По идее-то, достаточно было афишу перевесить, чтоб с портретом вождя не соседствовала.
– Спокойно, спокойно, Сергей Петрович! Сейчас приедем в больничку, снимочек сделаем, гипсик наложим, – и ладонью лобик трогает.
– Брежнева, я говорю, снимите!
– Ой, Сергей Петрович ! Жар-то у вас какой! Вам молчать нужно! Потерпите чуток! – а сама-то думает: "Как бы в психушку не пришлось везти партработника. Совсем, бедный, уработался!"
В общем, всю дорогу до больницы и во время медицинских процедур по спасению начальствующей конечности Сергей Петрович выкрикивал что-то несвязное, периодически впадал в забытьё, а очнувшись, снова заводил свою пластинку о том, что Брежнева нужно снять. Но медработники сосредоточенно делали своё дело и на стоны и вопли не обращали внимание, им-то не впервой, всяких пациентов навидались. И лишь к вечеру, когда отец известного ныне всем банкира успокоился и предпринял попытку мыслить рационально, он изложил членораздельно выявленные им факты нерадивого исполнения служебных обязанностей представителями тружеников советской культуры в посёлке Мяунджа.
В итоге конфуз был устранён, но на следующий день во всём Сусуманском районе уже не было ни одной курилки или кухни, где не звучал бы громкий смех по поводу анекдотичного происшествия, имевшего быть на Мяундже.
Читать другие рассказы:
https://zen.yandex.ru/media/kadykchanskiy/vse-baby-dury-5dd6135ed8a5147cefe99e4a