Одно из первых открытий, сделанных мной в тюрьме, меня поначалу поразило: едва ли не половина из 1000 зэков Мурманского централа обвиняется по ст. 228. Притом, что почти все заключённые, реальные наркоманы, сидят за кражи и грабежи.
Секрет столь высокой продуктивности Госнаркоконтроля и ОБНОНа объясняется просто: для того чтобы обвинить человека в сбыте наркотиков, нужны наркотики и человек, который заявит, что приобрёл эти наркотики у имярека. В моём случае этим человеком был капитан ФСБ Болов А.А., чей непосредственный начальник, майор Щербинин (в девичестве Кузовенко) допрашивал мурманских нацболов в 2001 г. по делу 171.
Этой доказательной базы обычно хватает, чтобы осудить человека на 5–9 лет строгого режима. Иногда наркотики подбрасывают и находят, чтобы убедить человека дать признательные показания по другой делюге. Поскольку ст. 228 предусматривает до 20 лет, тяжесть этой статьи сопоставима с терроризмом и умышленным убийством с отягчающими обстоятельствами, то, разумеется, зэк предпочтёт взять на себя даже тяжкое преступление.
Вспоминается диалог с ментом при поступлении в ИВС 17 марта:
– Ломать будет?
– Нет. С какого перепуга?
– Дежурные 10 грамм? (С сочувствием.)
– Дежурные полкило! (С гордостью.)
У мента от удивления падает сигарета изо рта. Его более просвещённый коллега со знанием дела разъясняет: мол, это же Хубаев. НБП. Я тогда подумал, что фраза про «дежурные 10 грамм» насмешка.
Сейчас думаю иначе.