Рыжая кошка не ладила с полосатой. Когда-то полосатая была её дочерью, кажется, даже любимой - ведь других котят давно раздали, а больше у рыжей никого и не было. Но, увы, после того, как некий неприятный человек угостил рыжую сапогом по голове, у несчастной развилась амнезия. С той поры она не узнавала родную дочь и шипела на неё всякий раз, как на чужую кошку. Полосатую это крайне расстраивало - она таскалась за рыжей грустным хвостом и все пыталась добиться узнавания. Впрочем, она никогда не осмеливалась подойти ближе - рыжая была скора на расправу. И в такие минуты я бы предпочла экскурсию по особо опасному району жизни в полосатой шкуре. Было в этом что-то тоскливо-экзистенциальное, попахивающее сартровской "тошнотой". Наверное, это даже хуже, чем всю жизнь питаться одной только тухлой рыбой.
Рыжая жадно пила воду из лужи. Лужа ещё вчера была твёрдой и блестела на солнце, но сегодня светило, припекая больше обычного, превратило ее в маленький водопой. Луна громко рябила в нем, и рыжая торопилась выпить её всю до конца. Полосатая тоже было сунулась к водице, но была шустро отогнана недружелюбной лапой. С забытой дочерью рыжая не хотела делиться даже луной.
- Все ссорятся? - Энн кивнула на взъерошенных кошек.
- Ага, проблемы с памятью - печальная штука, - вздохнула я, беря на руки полосатую. Полосатая застенчиво прятала блестящий нос в понурых лапах. Сегодня он обзавелся новой царапиной.
-Как насчёт ночной прогулки? Говорят, для мозгов полезен свежий воздух, - предложила Энн, почесывая полосатую за ухом.
- Почему бы и нет? Пока это может помочь - пусть помогает.
В лесу было не по-ночному шумно. Удивительное дело - мы не сразу поняли, что странного в этих звуках.
- Слышишь? Птицы поют, - сказала Энн.
Птицы поют. Обычное явление для леса. Но ночью в марте...
- И как заливаются... Клянусь, я только что слышала трель соловья, - Энн выглядела одновременно удивленной и завороженной.
- Для соловьёв рановато.... эдак месяца на два. Не могли же у них сбиться биологические часы? - я пожала плечами.
- А вдруг в южных странах похолодало? Или какая-нибудь там птичья шизофрения - штука весьма заразная, и ею болеют совместно, как простудой?
Последнее предположение прозвучало вполне правдоподобно - в лесу распевался уже целый хор соловьёв. Да и не только соловьи решили испробовать возможности своего внезапного вокала. Дрозды, сойки, грачи, малиновки - все слились в какой-то немыслимой мешанине птичьих голосов. Что-то хаотически-гармоничное было в их пении - будто бы кто-то решил сыграть на лире лучшие хиты гаражного панка. По спине ровным строем промаршировали холодные мурашки. Перспектива оставаться в лесу с обезумевшими птицами казалась не самой привлекательной из всех возможных.
- Пойдём отсюда, - поежилась Энн, словно угадав мои мысли. И мы ушли.
- Я знала, что ты придешь, - Энн тепло улыбнулась, приветствуя меня.
- А я знала, что встречу тебя здесь. Выходит, я тоже немножко пророк.
- Тогда почему тебя пришлось так долго ждать? - голос подруги прозвучал с лёгкой укоризной.
- Наверное, это не получается вот так сразу. Когда ты пропала, я все верила, что это явление недолгое. Ну, помнишь, в детстве я искала тебя целый час, а ты потом выпрыгнула из шкафа, как чертик из табакерки? 3 года - это, конечно, побольше часа. Тут нужно терпение посильнее, но почему бы и нет? У тебя никогда с ним проблем не было. В любом случае - я рада, что ты нашлась. В таких местах неприятно быть в одиночку.
- Да уж... Вместе - оно как-то веселее. Даже в нашем случае.
- А это все... Происходит на самом деле? - мой голос дрогнул. Интересно, у птиц когда-нибудь дрожат голоса? И если дрожат - сложно ли им тогда петь?
- Смотря, что ты имеешь в виду. Значит, ты вернулась домой после той нашей прогулки....
- Да, и сначала все было хорошо. Правда, не так, как обычно. Рыжая с полосатой спали вместе, свернувшись в один клубок. Представляешь? Даже не припомню, когда такое было в последний раз. И какими спокойными они выглядели! Будто и не было всей этой амнезии и отчаяния. Они смотрелись даже не счастливыми, нет...скорее умиротворенными. Ну, знаешь, примерно как люди, уставшие после тяжелого, но плодотворного дня. Однако эта умиротворенность казалась больше, чем счастье. И я пошла к тебе, чтобы поделиться этой удивительной новостью. Но не нашла ни тебя, ни даже твоего дома.
- Так оно и было, - кивнула Энн - сначала птицы выводят неведомые трели мартовской ночью, потом к рыжей возвращается ее память, а после этого уже и не стоит удивляться всему остальному. Когда я попыталась вернуться домой после нашей прогулки, то пришла в абсолютно незнакомое место, с абсолютно чужими людьми. Это изрядно огорчило меня, и потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к тому, что, оказывается, ни моего дома, ни моей семьи никогда не существовало, а я всего лишь иллюзия весеннего леса, в котором птицы поют, не умолкая. У тебя та же история?
- Что-то вроде того... меня обвинили в проникновении со взломом, и я не удивляюсь - прямо с утра эти бедолаги обнаружили в своем доме абсолютно чужую, спящую на их кровати девушку! Ну, чем не сказка про трех медведей? Разве что позавтракать из чужих тарелок я не успела - стыдно было злоупотреблять их любезностью. Такие дела, - я вздохнула, садясь рядом с подругой.
- Ну, хоть рыжая и полосатая нашли покой, - задумчиво сказала Энн.
- Да, своеобразный. Я забыла сказать, что они не дышали. Надеюсь, хоть птицы живые.
- Честно говоря, не хочу это проверять. Зато... Слышишь, как поют?