Навстречу 100 летию моей репортёрской альма-матер (11 декабря 1919 года основана газета «МК»).
20 ноября 1986 года подписчики не получили «МК».
С утра, вскоре после планерки, на 3-й этаж редакционного комплекса наведались визитеры — из Пятого управления КГБ СССР, горкома комсомола и даже некий Валера из ЦК ВЛКСМ.
За пару месяцев до этого, когда я дегустировал отвратительное абхазское вино в пицундском Доме творчества, мои «МК»-коллеги Ольга Белан и Елена Василюхина, основательно отредактировав мой очерк «Ночные охотницы» о «девушках с низкой социальной ответственностью», опубликовали-таки текст, который заслан был ещё в начале лета, но казался тогда «непроходным».
Там — о боги цензуры! — прорисовывались намеки, что в СССР по сию пору не изжит чудовищный капиталистический порок — проституция. Хотя тем же летом (17 июля 1986 года) в прямом эфире телемоста Ленинград–Бостон приговорили: «В СССР секса нет!»
Цитирую эфир канала МИР:
"Гласность и перестройка интимной сферы долго не соприкасались. Все произошло спонтанно. Сначала было слово, а точнее, его отрицание. Член комитета советских женщин Людмила Иванова во время телемоста «Ленинград-Бостон» 1986 года заявила, что «у нас секса нет». Сейчас героиня телемоста и невольный символ эпохи живет в Берлине. Тогда журналисты и политики как раз искали яркий образ «совка» - а тут такая удача: представитель комитета советских женщин оконфузилась на весь мир. Фразу вырвали из контекста, потом еще и отредактировали. В итоге получился звучный слоган: «в СССР секса нет!» Образ автора был под стать: дама с комплексами, без личной жизни. Сама Людмила Иванова говорит, что у нее было 5 мужей, «четверо из них умерли добровольно». «Я их не душила, не травила. Всех их звали на «В» и все они родились в один день - 29 февраля», - утверждает Людмила. После телемоста на Иванову обрушился град насмешек и упреков. Сначала она переживала, пыталась объясниться, а потом махнула рукой. Иванова открыла свой бизнес, организовала дамский клуб и занялась благотворительностью. А Германию она поехала вслед за очередным мужем. Как ни странно, своей фразой Иванова по сути легализовала в Союзе секс - и само слово, и тему в целом. То, что было неприличным, стало публичным. И тогда процесс пошел".
Через месяц после выхода «Охотниц» Павел Гусев вызвал меня к себе. У него в кабинете курил дефицитное Marlboro брюнет неприметной наружности, и главред, поглядывая на гостя, с ухмылкой задал мне риторический вопрос:
— Ну что, Додолев, допрыгался? Это за тобой, вещи собирай.
После чего представил мне полковника госбезопасности. На меня впечатления реплика не произвела, взгляд у Пал Николаича был озорной, да, собственно, ничего страшного и не случилось по меркам горбачевской поры.
Выяснилось: офицер наведался лишь потому, что хотел предложить «продолжение банкета».
Заинтриговал:
«Вы мало что знаете».
И добавил, что проблема торговли телом в столице «Союза нерушимых» имеет ряд неведомых публике аспектов.
Рассказал, что после нашей публикации в Московском управлении КГБ была создана спецгруппа, которая пасла меня и моих коллег, пытаясь выяснить детали: ЗАЧЕМ.