изображение взято из открытых источников
Новый мир, новая жизнь. Мир Бутырки. Хата 96. «Привет, мужики!» Нас, вновь прибывших, человек 10. Полхаты на прогулке, поэтому переполненность бросается в глаза не сразу. В дальнейшем ситуация будет напоминать метро в час пик: на одного выбывшего – 5–10 прибывших. Матрасов, подушек, белья, посуды – нет. «И не будет», – как скажет потом на обходе начальник. Призывов в Бутырку всё больше, а мест столько же. Надо ждать этапа. А нового ничего нет. Всё уже украдено до нас. И не нами. Единственное, что есть в Бутырке, кроме зэков, – вода. Свой источник. Вкусная. С бельём и посудой помог общак. Зэки – не чиновники, знают, что людям нужно.
Спать. Лёг спать впервые за три дня. Проспал обед и ужин. Спим в две смены. На 37 коек – 70 человек. Сплю ночью. Меньше людей и суеты. Еду мне берут, а на прогулку встаю сам. Прогулку пропустить нельзя. Можно не ходить, но как же без глоточка неба?
На прогулку ходит человек 20–25. И это хорошо. На дворике посвободней. Прогулочный дворик – та же камера, только вместо потолка – решка. И сверху прогуливаются конвоиры с собаками. Среди них иногда попадаются женщины. Далеко не красавицы, но, когда целыми днями видишь вокруг себя только 70 мужских рыл, получается, что они просто Синди Кроуфорд. Прогулка – это физкультура, разговоры, сигареты. 40 минут радости в день. Досуг подследственного не слишком разнообразен: телевизор, кроссворды, нарды, карты, книги, прогулка, встречи с адвокатом.
Открываются тормоза. «На выход!» Пришёл адвокат. Ведут по коридору. Красивая, добрая женщина. Умный адвокат. Татьяна. «Как я несказанно рад вас видеть!» Поговорить о деле, а больше о пустяках. Передать приветы друзьям. Посмотреть в нормальное окно, хотя бы на внутренний двор тюрьмы. Газеты и обязательная плитка шоколада. (Татьяна, как были тяжелы для меня Ваши слёзы в день, когда суд перенесли на месяц. Я чувствовал себя виновным в них, потому что ничего не мог сделать, чтобы их не было. А государственная машина – бездушна. Татьяна, как я Вам благодарен, с Вами в мой новый мир врывалась жизнь. Вы были посланцем из другой Вселенной.)
Адвокаты приносили нам свежие газеты, и мы ими зачитывались. Мы впитывали новости. Сказать, что газет у нас не было, – значит покривить душой. Официально к нам заходило без счету старых «Аргументов и фактов». Читать там было нечего. Сплошной мусор. Обклеивали ими потолки и стены. Я вообще очень сильно невзлюбил в Бутырке «АиФ» и «МузТВ» – очень много и очень пусто. А пустоты там и так хватало.
Из всей камеры лишь 10–15 человек сидели за реальные дела, а все остальные – так: ст. 222, ст. 228 – для статистики. 90% Бутырки заполнено ментовскими отчётами по борьбе с наркомафией и торговцами оружием. Слишком много пустоты. Были и достойные люди. Василий – 4,5 года по тюрьмам, всё никак не закончится суд. Перевели в Лефортово. Или его друг, Михаил, который получил на зоне высшее образование. Закончил заочно университет по специальности религиоведение. Разговоры с такими людьми придавали проведённому дню наполненность.
Был ещё один 53-летний хулиган, Олег. Пришли с ним к выводу, что хулиганка – статья для ментов: когда хочешь посадить человека, а не можешь – пиши статья 213. Вообще у нас очень репрессивный УК. Признак того, что во власти слишком много пустоты.
Два раза в день были проверки. Окна коридора выходили во внутренний дворик тюрьмы. Рядом с «нашим» окном росло дерево. Мы неотрывно следили за его судьбой. Как набухали почки, как распускались листочки. За окнами начиналась весна…