- Может быть, мы все-таки дадим Василию Ивановичу ответить на то, что мы о нем говорили…
И веселье тут же как по команде оборвалось. Все действительно повернулись к Василию и уставились на него, ожидая «ответа». Тому не очень хотелось вновь возвращаться в «напряженку», но это было по всей видимости неизбежно. И Василий подчинился.
- Я вообще-то всем действительно благодарен…. Высказались вы от души, как говорится…. У меня аж голова побаливает слегка…. Но от души – за что всем спасибо.
Василий пытался собраться с мыслями и никак не мог «зацепиться» - с чего начать.
- Я, правда, всего и не упомню…. Ну напомните, если что…. А вот – Галина… Ты говорила о семье, что я ее не почитаю….
Василий не заметил, что всех, разве что за исключением Петровича, неприятно удивило, что он в первую очередь вспомнил о замечаниях Галины. Это выразилось в каких-то досадливых полуухмылках. Хотя Василий, скорее всего, вспомнил о ней в первую очередь потому, что она напомнила ему о необходимости «ответа»…
- Галя, правда, не стоит делать никаких политических выводов из моих слов, что я там семью считаю грязью…. Нет, это не так. Но в одном ты права. У меня действительно нет перед глазами ни одного примера нормальных семейных отношений. То есть, чтобы я мог сказать: вот и я хочу, чтобы у меня была такая семья… Ни одного… Не только у себя, но и у друзей, знакомых – ни у кого…. Везде идут какие-то войны. Если муж и жена живут в согласии – то воюют с детьми. Если с детьми все нормально – то проблемы с родителями или по линии тещи – зятья…. В общем, нет полного мира нигде…
- Мне кажется, что для создания идеальной семьи нужно и свои какие-то усилия приложить, - строго заметила Евгения.
- Возможно-возможно…. Только я пока говорю о том, что есть…. Так, что еще?.. Вы все практически говорили о том, что я не люблю людей, рассматриваю их как кроликов, крыс, что я никого не жалею… Так?.. Кто это – Юленька, ты кажется, спросила меня, кого же я люблю…. И ответила, что никого. Ошибаешься…. Пацаны, и вы все ошибаетесь, считая, что я никого и ничего не люблю…
Василий выдержал паузу, а потом как-то обыденно и просто сказал:
- Я люблю Россию…
И не смог ничего сказать больше за почти всеобщим выдохом негодования и недоверия…
- Да что ты говоришь!..
- Тебе говорили, кого из людей!..
- Ты спишь с Россией что ли?..
- Не отмазывайся!..
Василий выждал, пока пройдет волна…
- Что бы вы не говорили, и как бы вам, может быть, ни хотелось другого, но я действительно ее люблю…. Вы тут семью приводили в пример. А я вам так скажу: если Россия погибнет, то меня уже никакая семья не спасет. Более того, я прокляну себя именно за то, что пока Россия погибала, я, вместо того, чтобы бороться за ее спасение, позволил себе увлечься какими-то семьями, женами, детьми, семейным счастьем…. Действительно прокляну!.. И себя, и того, кто сможет – если сможет! – соблазнить меня на это…. Увлечь меня приманками мифического семейного счастия…
- А если Россия выживет?.. – спросила Полина. Внешне ернически, но внутри с трудно скрываемым напряжением.
- А если выживет…. А если выживет, то может оказаться, что мне этого счастья и будет вполне достаточно!..
И опять его ответ потонул в недоверчивом гуле. Кажется, одна Галка, да еще, может, Петрович, не поддались этому «недоверию».
- Василий Иванович, а если здесь нет никакого противоречия? Можно и за Россию бороться и семью создать – откуда у вас такое противопоставление? – с напряжением в голосе, вся подавшись вперед к Василию, спросила Галина.
- Галя, я ведь реально смотрю на вещи…. Ну представь – заведи я семью, ребенок появится… Смогу ли я разве прокормить их на свою зарплату? Мне тогда придется уйти с работы, с любимой работы, где я осуществляю свое призвание…. Мне придется уйти и с выпученными глазами метаться, чтобы прокормить семью, как это делает большинство…
- Вот, Поделам! – с почти злобным удовлетворением подхватила Котик. – Трудиться не хочется. Напрягаться не хочется…. Вот о чем мы еще забыли сказать. Лентяй он, конченый лентяй!.. Скоро тридцать лет, а он так и сидит на шее у своей матери!.. Стыдобища-то какая!.. Не хотела бы я оказаться на ее месте…. С таким сыночком…
Василий с вымученной улыбкой хотел, было, отреагировать на эту реплику, но снова вмешалась Галка:
- Василий Иванович, но ведь вы же сами говорили и учили, и в Евангелии сказано, что не надо думать о пропитании, что Бог при необходимости прокормит и вас, и семью вашу возможную. А вы все-таки думаете!.. И причем считаете, что это невозможно – в вашем положении иметь семью, что вы не найдете средств ее прокормить…. Где же вера ваша?.. Вы на словах учите одному, а сами ведете себя…. как все…
Последнее «как все» Галка сказала как-то очень тихо, словно упавшим голосом – словно она действительно из-за этого «разочаровывается» в Василии, и тот это понял. Это Галкино «разочарование» подействовало на него гораздо сильнее, чем заявления Полины на этот счет.
- Супер, Галя!.. Супер!.. Ты в который раз меня изобличаешь и пристыжаешь!.. Ты одна меня любишь по-настоящему!.. Только на самом деле, видишь… - сначала восторженно вдохновился Василий, не замечая какой сильнейший смутительный эффект производят его слова на Галину, а потом улыбнулся как-то совсем легко и по-детски и добавил:
- Я ни на что не заморачиваюсь и ни о чем не думаю. Ни о какой семье. Это я просто так только строю конструкции разные гипотетические…. Не думаю я ни о какой семье – вот и все! Живу, как живется – как Бог дал…
- Да, Бог-то дал, да ты не взял!.. – как-то зло выдохнула Полина. Она с плохо скрываемым раздражением слушала всю эту «полемику» между Василием и Галиной. – Бог дал тебе виселку между ног, а ты ее использовать и не хочешь!.. Принципы у него видите ли!.. Не прелюбодействуй!.. А что у тебя уже крыша едет на этой почве – это как?.. Ты, кстати не ответил ничего по этому поводу…
- И вы, что – все так считаете? Что у меня крыша съехала на сексе?.. – обратился Василий к народу и получил почти единогласное подтверждение этого «тезиса».
- И ты, Галина, так считаешь? – адресовался Василий уже на этот раз персонально.
- Нет, я так не считаю! – с готовностью и даже с какой-то торопливой радостью ответила она.
- Ну вот, - казалось, совсем удовлетворился Василий. – Мне твое мнение на этот счет представляется самым важным.
- А как насчет того, что ты никого не жалеешь? Все – крысы и кролики… - не сдавалась Полина уже с почти откровенной злостью.
- Ну, это передержка немножечко… - начал, было, Василий, но вдруг словно сам же себя и перебил: - Хотя!.. Да! Бываю я иногда и суров и жесток – со стороны так наверно и кажется…. Но вы представьте себе картину…. Полководец на поле боя: впереди танки, и он посылает солдат со связками гранат против них – почти на верную смерть…. Скажете, жестоко он поступает?.. А как иначе!?.. Поймите, если Россия погибнет, не будет мне никакого оправдания, что я вас жалел, не стремился создать из вас бойцов, не посылал вас в бой под пули и раны…
- Ишь ты, полководец!
- Генерал, прям!..
Это почти одновременно покоробились и искривились Котик и Дариванна. Только Котик со злостью, а Дариванна – с лукавой улыбкой.
- Нет, я же говорила, что все будет бесполезно…. Он так ничего и не понял!.. – довела до конца свою мысль Дариванна.
- Нет, я еще больше разочаровалась в нем, - протянула Полина. – И уже жалею, что все-таки пришла…
- А что ему? – подхватила Юленька. – Он получил свою порцию всеобщего внимания – и доволен. Ему это от нас и было нужно…. Я больше ему ничего не скажу!..
- Пацаны!.. – почти со стоном протянул Василий. - Ну не будьте вы как дети малые, в самом-то деле!.. Я, правда, вам искренно благодарен за все, что вы мне высказали, но это не значит, что я должен сейчас упасть перед вами на колени, рвать на груди рубаху и кричать, что я изменюсь с завтрашнего дня…. Ну, смешно это!.. Это же простейшая детская манипуляция: «если ты не принесешь перочинный ножик, я с тобой дружить не буду...» Так и вы: «если ты не изменишься, больше мы с тобой говорить не будем…»
- А какой смысл тебе тогда, в самом деле, все это говорить? – спросила Дариванна.
- Чтобы дать мне информацию к размышлению…
- Всего-то!?..
- Да, а мы-то тут изгалялись…
- Хороший результат!..
Это снова посыпались реплики от Юленьки, Котика, Полины…
Максим Петрович как-то «ушел в задумчивость». Его немного поразила «глубина» некоторых высказываний о Василии, и он действительно не был готов стать «ни на какую сторону».
- Фу-у-у! – выдохнул Василий. – Тяжко…. Ну как вам еще объяснить?.. Представьте: психолог работает с клиентом и говорит ему: «Чтоб завтра ты начал вести себя так-то и так-то. Не будешь – все, ко мне больше не приходи!..» Или: «Не будешь – все, я с тобой больше не разговариваю!..» Ну, не абсурд ли?.. Да каждый уважающий себя психолог знает, что на любые изменения в личности требуются не дни – а месяцы и даже годы. И никогда он не станет делать таких ультиматумов, которые пытаетесь вы мне поставить: «Не изменишься – не будем больше говорить»…
- Ну, понятно все! – проговорила Котик. – Мы, кажется, говорим на одном языке, но понимаем друг друга по-разному. Поделам, ты не инопланетянин случайно? А то говорить на нашем языке научился, а вот понимать по-настоящему нет…
На этом и стали расходиться – в глубине души глубоко неудовлетворенные друг другом. Василию так и не удалось справиться с головной болью, по-прежнему отдающейся в голове противным металлическим звоном. Причина была понятна: эмоциональная атака, которой он подвергся, не могла пройти бесследно для самочувствия. Но раздражало его даже не это, а то, что действительно, как сказала Котик, они так и не поняли друг друга, хотя и говорили «на одном языке».
Правда концовка все-таки была скрашена одним любопытным эпизодом.
Испанец неожиданно для всех, опередив Евгению, взял из шкафа ее пальто на вешалке и, расправив его, помог ей одеться. Это вызвало волну веселого зубоскальства: старый «педофил» положил глаз на очередную «жертву». Женю стали предупреждать об осторожности и опасности от последствий подобных «ухаживаний». Но та не смутилась и стала отшучиваться, заявив, что Петр Сергеич «слишком стар», чтобы его опасаться, не подозревая при этом, как глубоко и больно «кольнула» его в самое сердце.
Но хоть какое-то развлечение на как-никак дне рождения все-таки…
(продолжение следует...)
начало главы - здесь
начало романа - здесь