Первоклассным актерским ансамблем, попавшим к нему в руки, режиссер Джон Хиллкот распорядился парадоксально. Он отрезал всем по небольшому куску пирога, а половину отдал Тому Харди и Шайе Лабафу. И эти двое, споря и переругиваясь, начали делить…
У них противоположные по сути и задачам роли. Задача Харди – вызывать благоговейный трепер, Лабафа – глухое недовольство. Харди безупречен, как Бог. Лабаф нелеп, как Пятачок. Хотя они – родные братья. Есть еще третий, но он из тех, кто вынужден довольствоваться малой дозой режиссерского пирога.
В общем, жили в Америке три брата Бондурана, верившие в свою неуязвимость. Жили небогато, жили в вирджинской глуши, в милой плесени округа Франклин. Но тут в стране грянул «сухой закон». И Бондураны поняли: настало время гнать по-черному. Их самогон наводнил рынок, делая существование сограждан вполне сносным. Все бы хорошо, но тут в округе Франклин появляется набриолиненный поц, специальный представитель ФБР, прибывший, чтобы задавить самогоноварение на корню. Впрочем, есть варианты: можно продолжать, если поделиться частью выручки.
Но Бондураны – они же никогда не гнутся!пическое противостояние благородных самогонщиков и зловонного правоохранителя оформлено в интонациях ленивого вестерна. Так вспоминают старики: никуда не торопясь, смакуя детали – потому что торопиться уже некуда, а смаковать, кроме деталей, уже ничего не позволяет здоровье. Иногда плавное течение вдруг взрывается, и у нас на глазах вырывают горло или исполняют менуэт из автомата Томпсона. Но, в общем-то, совершенно неважно, кто умрет и кто влюбится (тем более, что это ясно уже на 15-й минуте). Главное – вино жизни.
Есть рассказ с таким названием у Джека Лондона, там доказывается простая истина: жизнь надо прожить так, чтобы на небе осталось приятное ощущение от бесцельно прожитых лет. Философия режиссера Хиллкота очень близка такому взгляду на вещи. Получив в свои руки блестящий актерский ансамбль, Хиллкот заставил его играть свое настроение, которое он выдает за истинный колорит эпохи. Актеры работают без дураков, поэтому фильм все равно получается. И если бы не карикатурная концовка, когда Хиллкот начинает лихорадочно гиперболизировать все, что до того усердно мифологизировал - было бы еще лучше. Но ведь лучшее – враг хорошего, не так ли?