Глава шестая. Провинность
Часть седьмая
Порфирий вышел, с порога воззрился на неё молча и сурово.
— Вот... — протянула та молоко в чашке, прикрытое салфеткой.
— А что ж невестка не пришла? — грубо спросил Порфирий, пригвождая её взглядом. — Ведь я ей самой велел сегодня явиться! Она же больна — не ты!
— Та... приболела она... Голова, говорит, разболелась... — затараторила та, бегая глазами. — Хотела завтра нести. А я говорю ей, чего ж, мол, до завтра тянуть, давай я сразу снесу... Она и согласилась...
— А то ли это молоко, Марфа, которое ты невестке подала? — занёс Порфирий над её головой, а затем и над чашкой, ладонь.
— То, то... — молвила с испугом, забегав глазами ещё больше.
— А правду ли говоришь, женщина? Подумай, не лукавый ли душой твоей вертит?!
Молчала, зло поджав губы, спрятав взгляд в землю. И тут, сверху вниз ткнув в молоко палец, Порфирий громыхнул голосом так, что ухнуло эхо в лесу:
— В этом молоке, женщина, нет твоего плевка для невестки!! А в том — был!! Так?!! Отвечай, чёрта прислужница!! Искорёжу, яко гадюку в огне!!!
Та содрогнулась, сжалась вся, — худосочное тело её, словно усохший стебель под порывом ветра, пригнуло к земле. И взмолилась, пряча в ладонях посеревшее лицо и полные суеверного ужаса глаза:
— Ой! Ой!! Не гневайся, дедушка!! Прости!! Не кричи, не славь перед людями!! Был грех!.. Был!! Виноватая я!! Попутал бес!! Да видит Бог, ни в жизнь не сделаю того боле!!
— Не трогай Бога всуе!!! — рыком потряс Порфирий небеса. — Да как могла ты, неразумная баба, порчу на невестку напускать — в молоко материнское плевать?!! Она же — мать внуков твоих!!.. Жена сына твоего!!.. Аль неведомо тебе, дура, что запущенное человеком против человека зло, обязательно ударит обратно — обязательно!!! И не только в след ударит, а и в плоть!!! И иссохнешь вся, яко жаба под солнцем приколотая!! И память о тебе тухлым мясом разить будет!! А ну как людям о тебе поведаю!.. А ну как узнает сын твой, что чернотой ведьмачишь супротив жены его — матери детей его!..
— Ой! Помилуй, батюшка! Да что ж такое говоришь ты?! Да разве ж ведьмачила я?! Да со зла я обыкновенного... От ревности... Совсем Дмитрий мой от меня отбился — на мать и не глянет, к невестке присох. А она и... рада...
— Тьфу ты!.. — совсем обозлился Порфирий, гневно нависая над ней и потрясая пальцем. — Даже в словах твоих порок! — И перекривил, смешно подражая голосом: — «Со зла она обыкновенного»!.. Каково?! А?! Вот Дарья, пример тебе мракобесия людского: каким же забитым быдлом надо стать, чтобы ЗЛО... «обыкновенным» явлением — обыкновенным событием считать?!! А ведь обыкновением добро должно быть, а не зло! Добро!! Зло — оно всегда необыкновенно... Невежество неслыханное в молоко, в пищу другому плевать! Даже скотине бессловесной вред от того!
Взмолилась испуганно:
— Да что ж теперь делать, батюшка?! Научи, не брани больше! Всё исполню! Я уж и сама себе не рада!!
— А исполнишь ли? — притворно усомнился Порфирий. — Гляди, Марфа, скрючит хворь, коль обманешь меня!
— Исполню, исполню! Научи только! — угодливо залопотала та.
— Тогда слушай. Мудрый старик Монтень ещё в пятнадцатом веке писал: «Коли излечиться от невежества хочешь, нужно в нём признаться...». Признаешь ли невежество своё?
— Признаю, признаю! — закивала та охотно и с облегчением.
— Тогда и дальше слушай. Коровёнкой твоей мы завтра с Дарьей моей займёмся... А чтоб с невестки порчу снять да себя спасти от беды обратной, должна ты теперь пить молоко, в которое невестка твоя плевать станет... И столько дней просить её плевать тебе в чашку будешь, сколь дней ты в её чашку плевала... Ни дня меньше!.. Ну?!.. Готова ли исполнить такое?!
Видя, что та молчит и смотрит на него уже страдая, но с трудным желанием согласиться, пожаловал ходом отступным:
— Ежели тебе трудно так, то выпей сейчас своё молоко, когда в него... плюну я... Согласна?
Обречённо кивнула. И так, с опущенной головой, молча протянула чашку.
— Что? — горько усмехнулся Порфирий, стегаемый позором её покорности. — Муторно тебе? Неужели и впрямь подумала, что уподоблюсь тебе? А ведь сказано в Книге книг: «Не отвечай глупому по глупости его, чтоб и тебе не сделаться подобным ему»... И ещё сказано: «Кто стремится к добру, тот ищет благословения, а кто ищет зла, к тому оно и приходит». А ведь в церковь ходишь... Зачем? Иди домой, Марфа, и жди неминуемого... И нечем мне помочь тебе... Но минует тебя лихо, коль однажды выпьет твоя невестка молоко тобой поданное — и... не стошнит её... А что для этого надобно — уж сама помудрствуй... Иди. Боле нечего сказать тебе.