В 1840-х годах последующее поколение гегелян - так называемые "левые" или "молодые" гегеляне - разочаровалось в гегельской философии в результате открытого флирта философа с политической реакцией в Философии права и других текстах. Они стали рассматривать гегельский идеализм лишь как философское оформление прусского авторитаризма. С аналогичной точки зрения, Карл Маркс (1818-1883) известен критикой своих соотечественников- немцев за достижение в мыслях того, чего добились другие народы, особенно французы, в действительности. Маловероятно, чтобы такая философия, как философия Гегеля, когда-либо служила прогрессирующим политическим целям.
Молодые гегельяне, особенно Бруно Бауэр (1809-18082) и Давид Фридрих Штраус (1808-1804), решительно критиковали защиту Гегелем государственной религии и его монархизма, и они решительно поддержали идеал светской конституционной республики. Людвиг Фойербах (1804-1872), молодой гегельянец, в "Сущности христианства" и других произведениях пытался заменить "антропологический гуманизм" на спекулятивную диалектику Гегеля.
В то время как философия Гегеля претендовала на первенство "идеи", Фейербах пытался показать в духе Просвещения, как мышление является производной или второстепенной деятельностью по отношению к человеческому существованию. В то время как немецкий идеализм утверждал, что концепции составляют основу существования или реальность, Фейербах, подчеркивая материалистическое измерение философии в манере, напоминающей высокий материализм Просвещения, обратил вспять это утверждение. Вместо этого он утверждал, что основополагающее значение имеет конкретное человеческое существование.
Идеи сами по себе являются результатом роста или истощения человеческой природы как чувственного, антропологического существа. Метод "трансформативной критики" Фейербаха, заменивший гегелевскую "идею" понятием "человек", оказал существенное влияние на развитие марксистской философии.
Хотя в студенческие годы Маркс был молодым гегельянцем, вскоре у него появились значительные философские и политические разногласия с другими членами этой группы. Уже в своей ранней работе "По еврейскому вопросу", вдохновленной Руссо, Маркс подчеркивал, что в конституционном государстве, к которому стремятся его собратья-левые гегеляне, политические проблемы просто сместятся в другую плоскость.
По мнению Маркса, религия и буржуазное самопоглощение будут просто перенесены в частную сферу гражданского общества. Более того, общество все еще будет раздираться из-за разделения буржуазии и гражданственности. Все еще находясь под влиянием Гегеля, Маркс считал, что все подобные случаи разделения или отчуждения должны быть преодолены для того, чтобы добиться освобождения человека, а не просто политической эмансипации.
Хотя молодой Маркс хотел заменить диалектику идеалистов социо-историческим подходом, его первоначальное учение о всемирно-исторической роли пролетариата напоминало Гегеля в его явно спекулятивном и философском характере:
Должен быть сформирован класс, который имеет радикальные цепочки, класс в гражданском обществе, который не является классом гражданского общества, класс, который является роспуском всех классов, сфера общества, которая имеет универсальный характер, поскольку его страдания являются универсальными, и который не требует конкретного возмещения, потому что то, что с ним сделано, не является конкретным злом, а в целом является неправильным.
Философский проект немецкого идеализма, примирение идеи и реальности, мысли и бытия, оставался для Маркса основным источником вдохновения. Тем не менее, Маркс полагал, что Гегель из-за своей спекулятивной предвзятости не смог обеспечить адекватного обоснования для этой утопической цели в реальности; концепция пролетариата Маркса показала бы, как на практике этот идеал может стать реальностью. В 1843-44 годах Маркс описывал коммунизм в гегельских терминах как диалектическое трансцендентство "отчуждения", конечного союза субъекта и объекта:
Коммунизм - это подлинное разрешение конфликта между человеком и природой, между человеком и природой, подлинное разрешение разногласий между существованием и сущностью, между объективизацией и самоутверждением, между свободой и необходимостью, между человеком и видом. Коммунизм - это загадка истории, и он сам знает, что это решение.
