Орфей.
Гость из прошлого.
- Мне не довелось лично испытать все ужасы самой бесчеловечной в истории мира, войны. Я родилась через пять лет после победы. Но воевал мой отец, его братья, два деда, их братья и сыновья, братья моей мамы. Воевала вся моя Великая Страна. Вся моя Родина. Озверевший шизофреник Гитлер, задался маниакальной целью уничтожить чуть ли не весь мир. Стереть с лица Земли целые народы и государства. Еврейский народ он вообще задумал убрать, как нацию, как класс. По приказу этого палача, миллионы людей сжигали заживо, травили в газовых камерах, морили голодом и холодом, подвергали нечеловеческим медицинским экспериментам и расстреливали, расстреливали, расстреливали. И это, не считая убийств солдат и офицеров в ходе военных действий. Как и следовало ожидать, победили силы добра и справедливости. Фашизм был повергнут!
Моя история, конечно о другом, но и не писать о наболевшем, я не могу.
В 1957 году, я пошла в первый класс в маленьком селе, в центре Новосибирской области. Жила я тогда у бабушки с дедушкой. Старики мои были еще достаточно молоды, наравне с другими, работали в колхозе, держали хозяйство, сажали огород. В общем, жили не хуже и не лучше других сельчан. Было начало сентября. Тепло и светло. Я сидела одна за столом в бабушкином доме и выписывала первые в своей жизни крючочки и нолики в тетрадке ~ прописи. Были тогда такие специальные тетради для начинающих первоклашек. Вдруг без стука, в дом вошел не знакомый, немолодой уже, мужчина. На нем был легкий плащ, необычная для сельчан шляпа с короткими полями. В руке он держал небольшой чемоданчик. Мужчина остановился у порога и как-то странно стал оглядываться. Я заметила, что у него дрожали руки, губы. И весь он был какой-то растерянный или испуганный. Нас, детей, в то время не учили бояться взрослых «дядей». Нас учили уважать всех взрослых и здороваться с ними. Я сказала дяде «Здравствуйте! Вы к нам? А бабы с дедой нет. Они на работе. Скоро придут». Мужчина взглянул на меня так, будто заметил впервые. Он снова перевел взгляд на стену, где висел портрет молодых деда и бабушки. И вдруг незнакомец рухнул на лавку, будто у него отказали ноги. Он закрыл лицо руками и заплакал. Это было неожиданно и страшно. Я выскочила из дома и увидела входящих в ворота своих стариков и бросилась к ним с воплями.Дед, услышав, что у нас в доме незнакомый человек, схватил стоящую у порога лопату и вбежал в дом. Мы с бабушкой, осторожно вошли следом. Еще в сенях мы услышали рыдающий голос деда : - "Вася, брательник ты мой". В доме мы застали странную и трогательную картину, от которой до сих пор в горле ком. Два немолодых человека обнимали друг друга, что-то выкрикивали, целовались и плакали просто навзрыд. Бабушка тоже заохала, заплакала
и повисла на шее незнакомого мне «дяди».
Этим незнакомцем оказался пропавший без вести брат деда. О дедушке Василии у нас говорили много. Я знала, что на него пришла «государственная бумага», как говорила бабушка. Знала, что он пропал на войне без вести и что у него есть две дочки. А его жена, спустя пять лет после победы, удачно вышла замуж и уехала куда-то вместе с мужем и детьми. Моя добрая бабушка искренне радовалась за нее. Тут и молодым девушкам женихов не хватало, а вдова со взрослыми уже детьми, мужа отхватила. Да еще и офицера. После того, как первая волна радости и слез притихла все уселись за стол. Бабушка пробежалась по соседям, сбегала в маленький сельский магазинчик. На столе появилась кое-какая закуска, выпивка. Меня отправили ночевать к бабушкиной сестре Матрене. Несколько дней еще после этого, к нам шли и шли люди. В основном женщины. Вдовы и матери погибших и пропавших без вести, надеялись на «вдруг». А вдруг, Василий встречал кого-нибудь из них? А вдруг чей-нибудь безногий, безрукий сын или муж не желает домой являться в таком виде и живет где-нибудь при госпитале? Дед Вася, как мог, успокаивал женщин. О себе говорил мало и неохотно. Был ранен, потерял память, жил на Украине в селе небольшом. Работал при конюшне,не женат. О своей семье ничего не помнит. Вот брата, мол вспомнил кое-как и приехал навестить. Прожил дед Василий у нас недолго. Дней 10 и засобирался домой к себе. Дед мой уговаривал, со слезами, просил остаться, обещал выправить какие-то документы, но Василий не соглашался. Его ответы и тогда мне показались странными. Он явно боялся какого-то "Трибунала". В то время я думала, что это начальник такой.
Прошло лет 12.Мы все, и дед с бабушкой тоже, жили уже в городе Стрежевом, когда узнали о смерти Василия. Дед долго был неутешен. Он пил несколько дней и плакал, как младенец. А потом я услышала эту историю. Её рассказал дедушка моему отцу. А я расскажу вам, мои дорогие читатели. Но от имени деда Василия. Так проще. А ещё, во избежание исторических неточностей, я не стану называть ни одного населенного пункта.
Валентина Сараева.
Продолжение следует..